— Хорошо. И что же он делает?
Глава 7
Элиза похлопала Нила по ноге сквозь халат, затем наклонилась вперед и взяла свой бокал.
— Тебе, наверное, лучше лечь, — сказала она, — А я отойду, чтобы не мешать.
Она встала и ушла на другую сторону столика.
— Почему мне лучше лечь? — спросил Нил.
— Не спорь, — ухмыльнулась Элиза, — Так положено.
— Ладно. — он сделал еще один глоток, потом поставил свой бокал на столик. Взявшись за полы халаты, чтобы они не распахнулись, он закинул ноги на диван и лег на спину. Руки он сложил на животе.
— Замечательно, — сказала Элиза, — Теперь закрывай глаза.
— И что будет?
— Увидишь.
— Как я увижу, если закрою глаза?
— Ты собираешься все испортить?
— Нет, нет, только не я. — он закрыл глаза.
— Теперь, поцелуй голову змеи.
— Смеешься?
— Нил.
— Кто это? А, ну да, я.
— Хватит шутить. Целуй голову змеи.
— Ладно. — не открывая глаз, он поднял правую руку к лицу. Но замешкался.
— Может, хоть намекнешь? — спросил он.
— Тебе нечего бояться.
— Если эта штука делает какую-то магию, я не хочу иметь с ней ничего общего.
— Удивлена, что ты веришь в магию.
— Не верю. Но побаиваюсь.
— Но мне ты доверяешь, да?
— Наверное. Конечно, тебе я доверяю.
— Как думаешь, я бы попросила тебя делать что-то, что опасно для тебя?
— Наверное, нет.
— Определенные опасности есть, на самом деле — но ничего, о чем бы тебе стоило волноваться. Во всяком случае, на данный момент. Это своего рода тест-драйв, если угодно.
— Какие опасности?
— Позже, ладно?
— Знаешь, мне как-то хотелось бы узнать заранее о таких вещах перед любым «тест-драйвом».
Элиза тихо рассмеялась. Он открыл глаза и посмотрел на нее. Она все еще улыбалась и качала головой.
— Ты видишь, что я все еще здесь, да? Все еще цела и невредима? Все еще в здравом уме?
— Похоже на то.
— Так вот, я использовала браслет тысячи раз.
— Тысячи?
— Я владела им почти шестнадцать лет, Нил. Не могу сказать, что пользовалась им каждый день — были периоды, когда я вообще без него обходилась довольно долго. Но были и времена, когда я использовал его… ну не знаю, раз восемь или десять за день.
— Ну, надо думать, ты это пережила без потерь.
— Уверена, что и с тобой будет так же.
— А тот маньяк не имел какого-то отношения к браслету, случаем?
Ее улыбка резко пропала.
— Не думаю. Я не могу представить, как… нет. Слушай, если ты реально не хочешь этого делать… Но давай, скажу тебе кое-что. Я никогда особо не жалела ни о чем, что делала в жизни. О чем я жалею больше всего — так это о том, чего не сделала, хотя могла. Если ты не попробуешь браслет, Нил, то можешь потом вспомнить эту ночь, спустя многие годы и задуматься, а что бы было… и чертовски пожалеть, что не воспользовался этим шансом.
— Можешь просто сказать мне, что эта вещь должна сделать?
— Изменить твою жизнь.
— А если мне моя жизнь и так нравится?
Ее улыбка вернулась:
— Тебе понравится то, что делает браслет. Я обещаю.
— Так что он делает?
— Попробуй, и узнаешь.
— Хорошо, — он хмыкнул и подмигнул ей, — Ну, была, не была! — он повернулся лицом к потолку, закрыл глаза и коснулся браслетом своего рта.
Ощутил изумрудные глаза на своих губах. Почувствовал теплоту золота.
Успокаивающее чувство.
Пока он ждал дальнейших команд, держал браслет у рта и думал о губах Элизы.
Она, наверное, целовала эту вещь тысячи раз. Ее губы касались этого самого места, где находились его губы прямо сейчас.
Чувствуя приятную легкость в голове, он представил, как воспаряет с дивана, а Элиза смотрит на него.
Свободной рукой, в которой не было бокала, она поманила его к себе.
— Давай прямо сюда, — сказала она, показывая на себя, — Входи.
«Если ты не против, то я — тем более» — подумал он.
И внезапно оказался внутри нее.
Словно смотря на мир глазами Элизы, он увидел себя, распростертого на диване, с руками на животе, с закрытыми веками. Похоже, он спал.
«Да это и есть сон. Все это мне снится».
Он уже здесь? Должен быть.
— Привет? Нил? Ты во мне? Добро пожаловать.
«Господи…» — подумал он.
Он все чувствовал: всю Элизу, с головы до ног, изнутри и снаружи. Она явно ощущала боль во многих местах, но не придавала ей особого значения. Ее слегка потряхивало, она нервничала и была взволнована — приятное переживание от того, что он оказался в ней.
Нил попытался заговорить, но не смог: ни его тело на диване, ни Элиза не издали ни звука.