Должно быть, ее.
Карен чувствовала страх и тошноту, наблюдя, как урод неспешно подходит к ней.
Ухмыльнувшись, он схватил свой вялый член, приподнял пальцами и помахал им, как змеёй.
— Поздоровайся с Монти! — сказал он.
Карен скорчила себе гримасу в зеркало.
Монти? Откуда, черт возьми, я взяла такое имя? Никогда в жизни не знала парня по имени Монти. Тем более члена по имени Монти.
Она помотала головой и засмеялась. Ужасная картина исчезла, но ей все еще было не по себе.
— Монти-Хуёнти, — сказала она вслух, но не очень громко. Нил понял, что ему нравится звук ее голоса.
Нет, надо точно поскорее найти нормального парня, а то у меня уже крыша едет. И теперь я еще и сама с собой разговариваю. Разговариваю сама с собой и думаю про…
— Про члены, — закончила она фразу вслух, — Наверное, слишком долго ни одного не видела вживую.
Картина внезапно заполнило сознание Карен. Она была на кровати в ярко-освещенной солнцем комнате, лежа на спине, а мужчина стоял над ней на четвереньках. Его звали Даррен. Она знала это, хоть и не видела его лица. Могла видеть только его живот и иногда пенис. Его «штуку», как она тогда это называла.
В основном, его штука была скрыта из виду, скрыта между ее грудей. Член казался огромным, горячим и очень твердым.
Даррен всегда любил ее грудь, поэтому она делала ему сейчас особый подарок. Сначала, велела ему воспользоваться массажным маслом, хорошо там все смазав. Когда груди стали скользкими, она откинулась на спину и помогла Даррену вскарабкаться на нее. Затем, обеими руками она сжала свои груди вместе, чтобы они плотно сжимали его «штуку».
Глядя в зеркало, Карен помахала пальцами. Верх от купальника упал, скользнул по ноге и бесшумно опустился на ковер.
Она взяла ладонями свои груди и сдавила их вместе.
Потерла их одну об другую.
Они казались немного скользкими от пота.
Но не настолько скользкими, как тогда с Дарреном.
Сконцентрировавшись, она попыталась почувствовать его «штуку».
Длинный и толстый орган, скользящий туда-сюда в тесной ложбинке между ее грудей. Вверх и вниз, иногда опускаясь так низко, что касался ее солнечного сплетения. Иногда, поднимаясь так высоко, что блестящая головка появлялась в нескольких сантиметрах от ее рта, словно сосиска, торчащая из булочки хот-дога.
— В следующий раз горчицей намажу, если будешь плохо себя вести! — она реально сказала это Даррену вслух.
Только не было никакого следующего раза.
Карен внезапно разжала свои груди, и сдавила их спереди пальцами, сильно впившись ногтями. До боли.
Но физическая боль не могла даже сравниться с мучительной агонией в сердце.
Она упала на колени, судорожно всхлипывая.
«О господи! — подумал Нил, — Что происходит?»
Что с ней?
Он не смог удержаться и покинул ее тело.
Глава 18
Вскоре оказавшись в своем родном теле, Нил очнулся, обнаружив себя лежащим в неудобной позе на спине, тяжело дышащим и потным. Он перевел дух и свесил ноги с матраса.
Сев на краю кровати, он попытался успокоиться.
Наблюдать, как Карен так резко сходит с ума, было ужасно.
Что, черт возьми, с ней случилось? Очевидно, она потеряла этого своего Даррена. Причем таким образом, что это причинило ей серьезную душевную травму. Он погиб, или просто ее бросил?
Пойти туда и узнать?
Нет уж, спасибо.
Может, у нее уже закончилась истерика.
Рисковать не хотелось.
«Несчастная девчонка, — подумал он, — Жалко-то как…»
Но побыть какое-то время в ее теле ему очень понравилось.
Да что там, доставило ни с чем не сравнимые ощущения!
Господи, она раздевалась прямо передо мной!
Он пристально посмотрел на браслет на своем запястье.
Неудивительно, что Элиза предупреждала о возможной зависимости. Я могу разглядывать кого пожелаю, могу невозбранно наблюдать за любой женщиной, могу быть в ее теле когда она раздевается, принимает ванну, занимается любовью.
Но не только это. Не только наблюдать — но и чувствовать все, что чувствует она.
«Невероятно, — подумал Нил, — В буквальном смысле невероятно».
Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Он все еще не мог до конца поверить, что это правда, но не мог найти и никакой возможности отрицать реальность происходящего. Браслет не вызывал у него какие-то супер-яркие сны или фантазии — он позволял реально входить в тела реальных людей. И он прекрасно знал, что это невозможно.