Открыто спросить ее?
Лучше не надо.
Она очень уж странно посмотрела, когда сказала «Жить буду». Как будто знала, что он уже кого-то убил, и может захотеть сделать это и с ней тоже.
Если она считает меня убийцей, то ведет себя на удивление спокойно.
Может быть, она не верит в реальность произошедшего. Или, по крайней мере, настолько растеряна, что не знает, чего думать.
Никому сразу не придет в голову такая правда.
Какова вероятность, что она поверит, будто только что выскользнула из собственного тела и ненадолго побывала в теле своего попутчика?
Наверное, это последняя версия, которая могла бы прийти ей в голову.
Значит, если не давать ей никаких подсказок…
— Блин, вот мне бы хотелось заиметь такой браслетик, — подала голос Сью.
Нил почувствовал, как у него сердце ухнуло.
— Так говоришь, он типа змей отпугивает, да?
— Такова легенда.
— А с фига ли ты так психанул и полез его хватать у меня? Гремучую змею чтоль под сиденьем увидал?
— Нет. Просто испугался.
Давай, сейчас твой шанс!
— Дело в том, — начал он, — Что ты потеряла сознание. Сразу как поднесла его ко рту. Я испугался, что ты отравилась.
— Да ладно?
— Марта меня предупреждала… Ну, я думал, что она шутила, но… короче, она рассказала, что часть магии браслета основана на змеином яде. Ей так рассказали в сувенирной лавке, где она покупала эту штуку. Что браслет при обработке был пропитан ядом аспидов. И якобы это отпугивает любых змей. Она сказала это довольно серьезным тоном. Предупреждала, что его нельзя лизать и вообще прикасаться губами.
— Да брехня какая-то, как по мне.
Он посмотрел на свою попутчицу. Та хмурилась, словно в раздумьях.
— И еще одно, — сказал он, — Как говорят, яд аспидов имеет галлюциногенные свойства.
— Чего?
— В малых дозах он способен заставить тебя видеть и слышать то, чего нет. Ну, галлюцинации. Как ЛСД или такие вещества. Хиппи когда-то этот яд использовали, но он быстро потерял популярность — достаточно слегка переборщить с дозой, и склеишь ласты.
— Реально?
— Реально, — сказал он, хоть и никогда даже не слышал о подобном. Максимум, что он знал про аспидов — это та древняя легенда о Клеопатре. Может, тот аспид вообще был последним из своего вида.
А может, речь и не о виде вовсе.
Аспид в легенде мог быть просто синонимом любой ядовитой змеи.
Как бы то ни было, он выжал из случайно запомнившегося обрывка информации все, что только мог.
Надо как-нибудь изучить подробнее, чтобы…
Он заставил себя улыбнуться:
— Какие-нибудь интересные галлюцинации были?
Девушка опять странно на него посмотрела.
— Возможно, — сказала она.
— Можешь мне не рассказывать, если не хочешь. Ну, галлюцинации же подобны снам в каком-то смысле. Они в основном отражают наши тревоги, желания, страхи, фантазии. Там могут быть довольно интимные вещи.
— Слышь, а ты ведь меня накалываешь, — вдруг сказала она.
— Да нет же.
— Ты сам знаешь, что ни фига это были не глюки никакие. Я была у тебя в голове, и ты это знаешь.
— Нет, я…
— Да чего там, ты сам на меня орал, чтоб я вылезала скорее.
Он попытался изобразить веселую ухмылку.
— Неужели? Я попал в твою фантазию? Польщен.
— Хера с два фантазию! Я попала в твою башку из-за браслета, сто пудов. Вот почему тебе так приспичило его снять с меня. Без него колдунство не работает.
— Не было никакого колдунства. Я просто боялся, что ты отравишься.
— Брехня собачья! Ты смекнул, что я в тебе, и тебе это прям вот ваще не понравилось. Ты знаешь как орал там на меня своими мыслями, пипец! Говорил что-то типа: «Давай, Сью, вали нахрен отсюда!» Ну надо думать, потому как не хотел, чтоб я узнала, что ты убийца.
— Я не убийца, — сказал он.
— Кого ты замочил-то?
— Никого!
— Да ладно, выкладывай, — Сью улыбалась, как будто ее реально забавляло оказаться в одной машине с убийцей, — Я ж была в твоей башке. Ну так чо, кого ты там мочканул? Марту, да? Убил ее, чтоб этот браслетик спереть?
— Нет!
— Она ж тебе руки-то и покорябала небось, когда ты ее душил, или чо ты там с ней делал.
— Нет! Это абсурд. Марта в полном порядке.
— Да не боись. Я тебя не заложу.
Он лишь ошарашенно уставился на попутчицу, с трудом веря в услышанное.
— Нет? Не заложишь? — он не знал, чего в его голосе было больше, изумления или шока, — Почему, блин?
— Ты меня везешь.
— Ты что, меня не боишься?