Нееет,- засмеялся я,- этого быть не может, это сон! Сейчас я проснусь и буду у себя в комнате!
Я крепко зажмурил глаза, ущипнул себя за руку, открыл глаза и уставился в зеркало.
Я крепко зажмурил глаза, ущипнул себя за руку, открыл глаза и уставился в зеркало.
Ничего не изменилось! Из зеркала на меня смотрел всё тот же здоровенный волосатый м у ж и к.
Я услышал звук открывающейся двери и весёлый женский голос сказал,-
ау, вы где, время колоть п о п к у!
Колоть п о п к у,- мысленно повторил я, хихикнул, и вдруг понял, что всё очень просто, сейчас я спрошу у мед.сестры как я выгляжу.
Колоть п о п к у пришлось трижды, и третий укол был такой болезненный,
что отнялась нога и на глаза навернулись слёзы. Я ухватился за спинку стула, поджал ногу и громко заскулил,- ауу, чё ж так больно то, ауу...
Взрослый мужчина, а плачете как ребёнок,- укорила меня мед. сестра.
Я и есть ребёнок,- простонал я, вытирая выступившие слёзы.
Хорош ребёнок,- ехидно сказала мед. сестра,- с пол тонны телёнок, своих то ребёнков сколько? Четыре? Пять? Весь день тут носились и орали, я аж со счёту сбилась сколько их! Все в вас пошли, такие же плаксивые!- подвела итог мед.сестра и вышла из палаты.
***,- прошептал я, потряс ногой, потёр левую половинку, дошёл до кровати и упал на неё.
Я взрослый мужчина,- думал я,- у меня плаксивые дети, даже не знаю сколько их, у меня некрасивая жена и какая -то неизвестная мне жизнь, и что же делать? Как жить то в этом теле? Я же ничего не знаю как он жил! Получается что я, в своём теле, упал на вот это тело, моё тело погибло, а я переселился вот в этого Давида! Чушь какая-то, бред, *** полная!- возмущённо думал я, но тут мой взгляд упал на смуглую, покрытую чёрными волосами руку, и я понял что это не чушь, не бред и не *** полная, а всё на самом деле.
А мне повезло,- вдруг мелькнула мысль,- я не умер, а переселился в другое тело и буду жить дальше! Я взрослый! Учиться не надо! К ЕГЭ готовиться не надо! Служить не надо! Класс!
Я поднялся и прихрамывая пошёл в зеркалу.
А я красавчик,- думал я вертясь перед зеркалом и внимательно рассматривая своё новое тело,- конечно чересчур пушистый, но для Давидов это норм!
Я осторожно размотал бинт на голове и увидел зашитую ранку на лбу.
Разделся, скомкал весь бинт, приложил к ранке на лбу, придавил осторожно полотенцем и полез под душ, потом побрился как умел и пришёл к выводу, что я совсем ещё молодой, наверное лет тридцать.
Хотя, - подумал я,- если у меня куча детей, но наверное больше чем тридцать, но всё равно молодой!
Урчание в животе заставило меня натянуть смешную голубую пижаму и выйти из палаты.
В коридоре были тихо и пусто.
Интересно, сколько сейчас? - подумал я, - надеюсь скоро будет утро, а то есть сильно хочется.
Я пошёл по коридору в поисках столовой, - может там хоть хлеб есть,- подумал я,- помню когда я лежал в последний раз в больнице, в столовой в чайнике всегда был компот и лежал нарезанный хлеб прикрытый белой пелёнкой, хотя... это же было детское отделение.
Я тихо шёл по длинному коридору и вдруг столкнулся с выходящей из палаты мед. сестрой.
Вы что здесь бродите?- прошипела она,- и почему повязку сняли?
Я есть хочу,- прошептал я ей в ответ,- столовую ищу.
Кто вас в четыре утра будет в столовой кормить?- сердито прошептала мед. сестра, схватила меня за руку и куда-то потащила.
Она привела меня в процедурный кабинет, заставила сесть на холодную кушетку, обработала мой лоб чем-то холодным и рана так сильно защипала, что у меня опять навернулись слёзы на глазах, но я сжал кулаки и губы и не издал ни звука, а то опять стыдить начнёт. Потом она приложила к ранке что-то влажное и залепила пластырями.
Пошли я тебя накормлю, - усмехаясь сказала мед. сестра,- а то вдруг с голоду помрёшь.
В малюсенькой комнатке для сотрудников я сидел на краешке дивана, ел огромный бутерброд с колбасой, тёмным хлебом и огурцом, пил горячий чай и слушал жалобы мед. сестры на несправедливое распределение ночных дежурств.
...Говорят ты уже пожилая и тебе трудно ночами дежурить,- жаловалась мед. сестра,- а мне не трудно, да и какая я пожилая в пятьдесят девять лет, а мне деньги нужны...
Я искренне посочувствовал доброй мед. сестре, сказал что она совсем не пожилая, а очень даже молодо выглядит, и спросил где мои вещи и можно ли их получить?
Спросил наобум, потому что не знал было ли у меня что-то с собой когда на меня забирали в больницу.