Что ты делаешь?- ругал я сам себя,- это жена Давида!
Теперь Давид -я!- возразил я сам себе.
Ну и что, что теперь ты Давид,- продолжал я ругать сам себя,- она не молодая, и не очень красивая, и довольно таки упитанная женщина, а ты любишь Иву Владилентовну!
Отстань ты от меня с этой Ивой Владилентовной,- рассердился я сам на себя,- я уже забыл её, и думать не думаю о ней, зачем мне помнить о ней если я теперь Давид!
Я почувствовал необъяснимую нежность к этой женщине, улыбнулся, вышел из её комнаты, тихонько прикрыл дверь и пошёл в свою комнату чтобы нарисовать спящую женщину со свисающими до пола черными волосами!
***
Я почувствовал необъяснимую нежность к этой женщине, улыбнулся, вышел из её комнаты, тихонько прикрыл дверь и пошёл в свою комнату чтобы нарисовать спящую женщину со свисающими до пола черными волосами!
Уснул я под утро бросив на пол прямо возле кровати альбом и карандаши.
Меня разбудили крики детей, топот ног и голос Каринэ, которая просила вести себя потише, потому что папа спит.
Зевая и потягиваясь я выглянул из комнаты.
Привет па!- завопила Гаяне проносясь мимо меня на скорости звука.
Ты уже проснулся? Дети разбудили?- спросила Каринэ выглядывая из другой комнаты.
Ага, проснулся,- подтвердил я и пошёл на кухню попить водички.
Гаянэ пошла следом за мной.
Давид,- начала она,- я утром нашла рисунок возле твоей кровати, очень красиво, ты никогда раньше не рисовал...
Ну,..,- перебил я её,- захотелось вдруг порисовать, вот и нарисовал, у людей иногда скрытые таланты просыпаются,- сказал я и отвернулся чтобы она не видела как у меня вспыхнуло лицо от вранья.
Давид,- опять начала Каринэ,- ты и разговариваешь со мной по другому, это тоже в тебе проснулось?
А что я не так говорю?- напрягся я так и не поворачиваясь к ней.
Ты говоришь как говорят в телевизоре, или пишут в книгах, не говоришь свои любимые словечки, не кричишь, не ругаешься по армянски и не...,- Каринэ замялась, а потом добавила,- мне нравится как ты сейчас разговариваешь и ведёшь себя!
Я допивал второй стакан воды и чувствовал что он в меня уже не лезет, но всё равно допивал и ждал когда Каринэ уйдёт из кухни, почему-то я чувствовал какую-то неловкость, но Каринэ не уходила, а стала подогревать еду.
Ты есть будешь?- спросила она.
Не знаю,- ответил я,- наверное чаю выпью и всё.
Садись,- велела Каринэ,- сейчас налью.
Да я сам могу,- ответил я и потянулся за чайником.
В нашей с мамой семье, мама только готовила, и если я хотел есть, то я сам себе накладывал, подогревал и убирал за собой сам, и мне непривычно было, что за мной кто-то ухаживает, но в семье Давида видимо было по другому, потому что Каринэ с удивлением посмотрела на меня, и всё таки сама налила мне чай.
Давид, может быть ты сегодня заберёшь из школы Григори и Сашеньку?- спросила Каринэ,- ты уже нормально себя чувствуешь? Или мне маму попросить? Я сегодня папе в ресторане помогаю вместо тебя и не смогу за ними съездить.
Я работаю в ресторане?- удивился я, а вслух сказал, что конечно же заберу, только мне надо напомнить где школа.
Каринэ и глазом не моргнула, когда услышала что я не помню где школа и напомнила мне адрес школы.
Пол часа на маршрутке,- подумал я и сказал, что мне нужны деньги на проезд.
У Каринэ отвисла челюсть! Она спохватилась, закрыла рот и вышла из кухни.
Она что, опять плакать ушла?- подумал я, но Каринэ вернулась в кухню держа в руках ключи от машины.
Давид, ты никогда не ездишь на маршрутках, у тебя есть машина, любимая машина, неужели ты и её забыл?- спросила Каринэ с подозрением глядя на меня.
Нуу..,- замялся я,- я это...даже не помню как водить машину.
Глаза у Каринэ округлились и она сказала, что попросит маму забрать детей.
минут через сорок Каринэ с детьми ушли и я вздохнул с облегчением- теперь можно спокойно подумать что делать дальше.
Я подбросил в воздух брелок с ключами и пультом от машины, поймал их, подошёл к окну, нажал на кнопочку на пульте и посмотрел какая машина моргнёт.
Нифигасе!- выдохнул я, когда увидел КАКАЯ машина моргнула фарами!
И это моя машина?!- спросил я сам у себя.
Не твоя, а Давида,- ответил я сам себе.
Но Давид то теперь я,- возразил я сам себе, значит и машина моя.
Не смей к ней ходить!- попытался предостеречь я сам себя.
Это почему?- возразил я сам себе.
Ты водить не умеешь, и машину разобьёшь, и людей подавишь!- ответил я сам себе.
Давид умеет водить машину, а значит вот это тело, должно помнить как всё делается, и я должен вспомнить, ведь вспомнил же я имена детей, и их возраст, и в каком классе учатся,- возразил я, и прихватив ключи от квартиры, я пошёл вниз.