— Ну, что ты на меня уставился? Черт — это злой дух гор. В нашем племени так ругались. Я сказал, все это с нескрываемым раздражением. Еще бы разбудили ни свет, ни заря, пинком под зад, а теперь еще, и думать заставляют. Странно было, что мой товарищ по несчастью «тело» не среагировал на агрессию. Его понимаешь, пинают, а оно спит блин. Я мысленно высказал ему свое фи.
— Хорошо, с чертом разобрались. Хотя я ничего подобного не слышал, а с горцами я общаюсь часто, поверь мне, — Большой выразительно на меня посмотрел. Типа если не веришь могу доказать.
— А теперь я хочу у тебя спросить. Ты умеешь читать, писать? Ты знаешь, сколько асов в сутках? Ты вообще знаешь, что такое ас!?
— Спокойней, что ты на меня орешь, — я старался говорить спокойно. Хотя мне было ни по себе. Скажем так, очко ушло в минус. Когда большой стоит с крещенными руками на груди и смотрит на меня с высоты своего двухметрового роста.
— Ты сам, сказал, что я горец. Ты ведь знаешь, что я совсем не ориентируюсь в ваших асах, крантах и всякой другой ерунде. Я не понимаю, почему ты каждый раз таращишь на меня глаза и удивляешься? Я то это понимал, но вот тупой горец, этого понимать не должен был.
— Ладно, извини. Я не могу привыкнуть к тому, что ты не знаешь элементарных вещей. Мне, все время кажется, что ты надомной издеваешься. Он опустил глаза в землю.
— И ничего я не издеваюсь. У нас в горах день заканчивался, когда садилось солнце. Начинался, когда солнце вставало. А времени у нас отмерялось чашами. Чаши стояли в пещерах, куда с начала дня наш…я замешкался не зная, как назвать человека, который следил за традициями. Ага, придумал. — Наш смотрящий за временем наливал воду, которая по мере того, как длился день уходила через маленькое отверстие по капле. На внутренней стороне чаши смотрящий вырезал круги. Вот у нас и называлось утро с полной чашей, восход. Большой в начале моего рассказа, как открыл рот так и не закрывал. Я поспешил его уверить, что я не издеваюсь над ним. И вообще мы горцы врать не обучены. Я хотел продолжить врать, но большой захлопнул рот и выставил перед собой руки, давая мне понять, что он все осознал и больше не надо ему крутить мозги. Я эти жесты понял так, оказалось, что верно. Большой поднял голову и тяжело вздохнул.
— Обещай мне больше не рассказывать о своем племени.
— Это еще почему!? Я вскочил в порыве патриотизма. — Чем тебе не нравится мое племя? Я так вошел в роль, что и сам уже поверил в то, что я горец с вершин Безымянных гор. Название своей родины я вычленил из разговора наемников, когда засыпал у костра.
— Ничем!! То есть я хотел сказать….. Большой замешкался с ответом, и я сразу вставил свои пять копеек. — Тоже мне образованный, да у нас в горах все жили в гармонии с природой, мы лучшие войны в этом мире. Хмм. Знать бы еще в каком. Эти слова я практически проговорил про себя. Но большой услышал. Невероятно, но факт. Если у него раньше только глаза из орбит вылизали, то теперь он весь сначала покраснел, потом посинел, а в концовке просто сел на задницу с высоты своего двухметрового роста. Сел и сидит, молчит. — Э, ты чего? Я потрепал его по плечу. Ноль внимания. Не хватало еще, чтобы у него крыша поехала. Зачем так серьезно относиться к таким пустякам. — Просто расскажи мне все, что считаешь нужным, чтобы ты от моего очередного вопроса не впадал в ступор.
— Ты, что с луны свалился?
— Нет, с гор спустился и прошел через Потерянный лес. Да, кстати, про то, что лес по которому мне так понравилось нарезать километры имел свое название и страшную историю появления. Я узнал у того же костра. Наемники рассказывали байки и там постоянно проскакивало это название. Он считался заколдованным местом и вглубь леса ходили только самоубийцы. Ну, или тупые горцы. Я удивленно посмотрел на Большого. — Типа, ты че мужик, ты же видел, что я из лесу вышел. Моя рифмованная фраза разрядила обстановку. Большой облегченно засмеялся.
— Ну, вот теперь у тебя истерика? Ты можешь объяснить мне, что такое с тобой происходит?
Смеющийся медведь, забавное зрелище скажу я вам, а когда он еще и лапами по земле колотит.
— Все со мной нормально. Простонал Большой. Я просто решил, что позволил своим войнам спать рядом с духом леса. Я с невозмутимым видом прокомментировал его высказывания в своей манере.
— У всех свои недостатки. Кому женщины нравятся, кому мальчики, есть и те, кто животными увлекается. Не вижу ничего зазорного в том, что твои войны предпочитают духов. После этого моего высказывания я успел умыться, использовав чью-то флягу, лежащую рядом со мной. Успел облегчиться, сбегав в кусты. Успел поругаться с наемником, который шуганул меня от общего котла, когда я туда засунул нос, в надежде исследовать свой будущий завтрак. Успел помириться с кашеваром. Получить свою пайку. И вернуться к месту, где спал. За прошедшее время ничего не изменилось Большой так, и сидел на земле, смеясь навзрыд. Правда к нему присоединились еще пару тушек, которые валялись рядом с ним на земле и булькали. Думаю, так наемники изображали смех. Я решил не обращать на все это безобразие внимания и принялся за еду. Ну, очень кушать хотелось. Я ел и бурчал себе под, нос, что все эти люди из внешнего мира просто психи какие-то. Вот в горах у нас все нормальные. После этих слов. Смех стал еще громче. Я про себя подумал. А ведь во мне умер комедиант. Я так заигрался, что на полном серьезе, создал себе свое горное племя, традиции, даже людей нормальных придумал. И все у меня так интересно и смешно, получается, рассказывать, что уже практически весь лагерь подтянулся к месту, где я под взрывы хохота пытался поесть. И смеются то, как заразительно сволочи. Мне уже трудно сохранять на лице обиженную мину. По крайней мере, мне эта ситуация, начинавшаяся с неловких слов только на руку. По приезду в город наемники, занесут мою историю всем в уши. Тогда подозрений со стороны более проницательных людей не последует. Я же через пару месяцев буду готов рассказывать взахлеб о чем угодно, что касается этого мира. Так я устроюсь в этом обществе и спокойно займусь поисками решения главной загадки моей жизни. Я посмотрел на покрасневших от смеха наемников. — Вы еще не снеслись? А то, так кудахчите, что, наверное, уже пора яйца собирать. Каждый, как всегда понял в меру своей испорченности и принялся с новой силой выбивать из себя звуки смеха. — Послушайте, я уже поел и готов ехать!!!! И на чем, кстати, у вас ездят? Опять взрыв смеха. Да, что же это такое блин. Я согласен был повеселить людей, но становиться местным подобием всеобщего веселья я не желал. Надо было поддерживать репутацию сурового война, который и мечом махать, горазд и шутку сказать не промах. А то всерьез никто принимать не будет, а это чревато печальными последствиями в виде трупов. — Я конечно рад, что вам всем весело, но мне вот уже совсем не весело! Я плавно перетек из сидячего положения в стойку. У меня в руках блеснул меч. Смех, как отрезало. На меня с недоумением уставилось девять пар глаз. Надо было разъяснить им ситуацию, так, чтобы они и не обиделись и поняли меня. — Вы сейчас смеетесь над моей шуткой или надомной? Наемники во главе с Большим начали опять улыбаться. Я крутанул меч восьмеркой. — Я жду ответа!! Весельчаки перестали улыбаться. Большой встал.