— То же мне, обычные путники. Головорезы блин. Большой оскалился.
— Так, а что ж ты хотел, какая местность такой и народ.
— Ладно, давай уже показывай, чего вы там набрали с поля моей славы. Большой хихикнул, этак по детски. У него вообще иногда проскакивают такие вот номера, совсем не похожие на поступки огромного наемника.
— А может сначала стоянку устроим?
— А чего ее устраивать. Парни, вон уже животинку распрягают. Сейчас телеги в круг поставят и все, вот тебе и стоянка. Ты же меня в дозор не пошлешь такого устатого?
— Какого?
— Усталого блин.
— Почему, ты всегда упоминаешь еду?
— Не обращай внимания. Это ни еда, это своеобразное ругательство.
— У меня создается впечатление, что твое племя на нормальном языке и говорить то не умело.
— Ты прав и не прав одновременно. Просто в моем племени так разговаривают. Я привыкну немного и стану, как все.
— Ладно, я тебе ни отец, чтобы учить жизни, говори, как можешь, а там все само сложится. Просто иногда я тебя не понимаю. Вроде говоришь на том же языке, а иначе. Постой, ты меня отвлек!
— Кто костер будет разводить и еду готовить?
— Я что-то не понял. Ты чего борзеешь? Я к тебе не нанимался. А дать путнику пару мисок похлебки с тебя не убудет. Не волнуйся, мужики в обиде не будут. Я сегодня их души спас.
— Ладно, это я так, для проверки. Большой улыбнулся и пошел помогать ворочать телеги.
Ревизор хренов. На вшивость он меня еще проверять будет. Дерись, потом еще жрать готовь и костер разводи. Нееееет, хренушки вам. Я лучше полюбуюсь новыми игрушками. Руки уже чешутся. На меня, как ни странно вся эта суета с дорогой, драками, подействовала освежающе. Депрессию, как рукой сняло. Если в том мире я, как тряпка на ветру мотался, то здесь благодаря моему новому телу я все набираю и набираю обороты на пути к хорошей жизни. Назад, я уже не хочу или еще? Город ни лес, там посмотрим, чего я захочу. Сейчас радость, потом проблемы. Я сидел на земле и наблюдал, как шесть человек носятся по стоянке и самое главное у всех есть работа. У меня на земле была такая поговорка. На две вещи можно смотреть бесконечно, на текущую воду и на то, как работают другие. Вот я сидел и наслаждался. Практически все было готово. Костер горел. Посты были выставлены. Телеги поставили в круг. Над костром весело покачивался котелок с водой. Скоро туда забросят крупу и вяленое мясо, а может совсем не вяленое, если кто-то подсуетится. Тогда жизнь станет еще лучше. Ведь, это так мало по сравнению с тем, что я хотел, там у себя. У меня там было намного больше. Может проблема во мне, а не в земле на, которой я живу? Нет. Хватит размышлять, а то заведут меня эти размышления опять к разбитому корыту. Есть только один выход, забыть как я жил, там. И жить той жизнью, которая нежданно-негаданно мне досталась.
— Что, грустишь!!? Пойдем к костру!! Большой, махнул рукой, указывая на место рядом с собой.
Я улыбнулся. Махнул рукой на все воспоминания, встал и присоединился к наемникам.
Каша была великолепной. Было очень вкусно. Гречку знали и здесь.
— Ты поел?
— Да, Большой, я сыт.
— Тогда пойдем смотреть твои трофеи, а то я спать уже хочу, а с твоими вопросами, чувствую это надолго. Он улыбнулся и направился к одной из телег. Я вскочил и побежал догонять.
— Ну что ж, смотри. Большой запустил руку под тюки и вытащил оттуда белое чудо. Я смотрел на это оружие и никак не мог понять. Как!!! Как я мог не заметить чем меня собирались убивать! Оно великолепно! Это слово скоро меня достанет. Так часто мне приходится его думать. Теперь, только теперь я понимаю, почему Наги, так широко разошлись при нападении на меня, что, кстати, меня и спасло. Глефа. У нас на земле это оружие использовали пехотинцы для ближнего боя и в отличие от того, что я видел, наше имело один клинок и было заточено только с одной стороны. Бойцу с тем оружием, которое мне показывал большой, требовалось много пространства для боя. Поэтому у нас пехота использовала его только, как колющее, защитное и рубящее. Если боец в тесноте строя начинал использовать глефу с техникой меча страдали свои и чужие. Если бы Наги, напали на меня с мечами сразу, я был бы труп. Мне не помогло бы ни тело, ни броня.