Томми почувствовал, как за щиколотку его схватили, точно клешнёй, обхватив ногу. Мальчик пронзительно вскрикнул и отпрянул назад. Резким движением ему удалось освободиться из хватки холодных пальцев, но нетвёрдые ноги подвели. Томми рухнул на пол, ударившись спиной. Где-то рядом звякнул нож, выскользнув из слабых рук. Монстр протяжно завыл, радуясь скорой победе. Томми задыхался. Липкий, чёрный страх не позволял кричать, проникая в горло, заполняя собой дыхательные пути, лёгкие, словно морская вода, растекаясь по языку солёным вкусом.
Снова мальчик почувствовал холодное прикосновение к своей ноге. Он отдёрнул ногу быстрее, чем клешня успела сомкнуться на его лодыжке, но что дальше? Бежать некуда. За спиной лишь запертая дверь, а впереди пугающая тьма наполненная монстрами. И один из них был уже совсем рядом, тянул свои когтистые лапы к Томми.
Как же сейчас хотелось позвать маму с папой, чтоб они пришли и избавили, защитили его от этого кошмара. Чарли сказал, что он обязательно их увидит, вот только… Томми был уверен, что его разорвут здесь на части, ему не спастись. Его кровь пропитает эту чёрную, как смоль, комнату, сделав воздух в ней ещё гуще и тяжелее.
- Мама, - беззвучно произнёс Томми губами. Звуки застревали в горле, больно резали шершавыми прикосновениями. – Мамочка! – срывающимся голосом выдавил он из себя.
- Мамочка рядом, - голос из-за двери – это Чарли, - мамочка хочет, чтоб её мальчик был храбрым.
Но если мама рядом, почему она сама не скажет этих слов? Томми встал на колени, повернувшись лицом к двери, он отчаянно колотил кулаками в дверь:
- Мама! Выпусти меня, пожалуйста! Мамочка, мне страшно!
Но мама не отвечала, вместо неё голос снова подал Чарли:
- Нет, Томми. Мама не ответит тебе – таковы правила. И ты знаешь, что из комнаты ты выйдешь только в одном случае.
На каждое слово людей монстр подавал свой голос и сейчас он завыл нестерпимо пронзительно.
- Томми, мама не может больше ждать. – Настойчивый голос Чарли звучал угрожающе, - не разочаровывай меня.
Томми затих. Прижимаясь лбом к шершавой поверхности двери, мальчик попытался вслушаться в звуки по ту сторону, но всё что он мог слышать – это не унимающиеся вопли монстра за его спиной. Оно, яростно вопя, колотило конечностями об пол и не спешило нападать. Оно тоже не видит. Чудовище пыталось нащупать мальчика, неуклюже шаря в темноте. Томми стянул повязку с глаз и оглянулся через плечо – ничего. Никаких светящихся алым пламенем глаз. Никакого отблеска света в хищных зрачках. Оно тоже слепо в этой комнате, как и сам Томми. Мальчик, наконец, осознал, что дверь не откроется, пока в комнате их двое. Должен остаться кто-то один. А Чарли не позволит родителям вмешаться, ведь это игра Чарли – он установил все правила.
Томми вновь повернулся лицом к тьме, наклоняясь вбок. Нож должен быть где-то здесь, рядом. Он не мог упасть далеко. Пальцы судорожно шарили по пыльному, дощатому полу, пока кожи не коснулась холодная, гладкая сталь.
Стоя на коленях, Томми медленно продвигался вперёд, навстречу чудовищу. Крепко сжимая в одной руке рукоять ножа, второй, свободной рукой он нащупывал себе путь. Нужно знать, куда бить – другого шанса уже не будет. Если он промахнётся, если нож снова выскочит из рук и потеряется в темноте, ему не спастись.
Пальцы коснулись холодной плоти. Монстр протяжно завыл от человеческого прикосновения, желая сомкнуть свою клешню на запястье мальчика. Томми не отдёрнул руки, ему нужно было представлять, где находится конечность чудовища, чтоб сделать удар. Рука с ножом взметнулась вверх и так же резко устремилась вниз. Лезвие вспороло тонкую кожу, не глубоко, но порез всё же вызвал у чудовища боль. Оно застонало. Звук этот проник в самое нутро Томми, но мальчик не перестал атаковать. Теперь он бил, ориентируясь только по слуху. Чудовище не давало явного отпора, кажется, оно смирилось со своей участью.
Лезвие ножа легко разрезало плоть, входило в мягкие ткани, иногда оскальзываясь, натыкаясь на кость. Теперь Томми держал нож обеими руками, очень крепко, но силы его не хватало на то, чтоб закончить всё одним ударом. Мальчик резал и колол, яростно крича, уже не понимая, когда звучал его собственный голос, а когда голос чудовища. Лезвие ножа с хрустом вонзилось в плоть, тяжело сопротивляясь. Рукоять выскользнула из онемевших пальцев, нож остался на месте.