Дамасо замолчал, отвернулся, прикрыл глаза. Терций крепко задумался. Неужели то, что сокрыто в свитках, настолько опасно, что способно привести мир к концу?
— Амико, разве правда способна уничтожить мир? — спросил он у своего гомункула.
Тот немного подумал и ответил:
— Правда может быть и ножом, и ядом, господин Веласко.
Терций вспомнил медальон, что с легкостью отделил голову Рильдинтры от шеи. «Неужели все это время я искал именно такую правду? Неужели я все сделал неверно?»
Тут карета остановилась. Терций обеспокоенно выглянул из нее и увидел, что Иззе заряжает арбалет.
— Я слышу какое-то сражение впереди, — объяснил эльф. — Далеко отсюда, но даже если сейчас повернем к монастырю, то можем не успеть укрыться в его стенах. И тогда мы потеряем Ортиса. Что нам делать, Веласко?
Терций крепче сжал зубы.
— Рискнем. Если понадобиться, будем прорываться с боем. Мы слишком близко к цели, чтобы просто отступить.
«И да поможет нам Великий Ткач».
Снова тронулись в путь. Разговоры в карете сразу стихли. Воздух пропитало напряженное ожидание. Темная ночь была непроглядна, и ее густая чернота словно просачивалась внутрь тускло освещенного экипажа.
И вдруг безмятежная тишина ночи взорвалась вспышками света и громкими криками. Неприятели напали одновременно с разных сторон, словно рожденные самой ночью. Лошади упали замертво. Юркие тени облепили карету, разбили окна, начали пробираться внутрь. Терций услышал щелчок арбалета с козел: Иззе вступил в сражение. «Надеюсь, попал», — подумал он, хватая нападающих всеми тремя руками, пока Амико защищал кричащего от ужаса Ортиса.
«Какие ловкие и легкие, куда легче человека. Эльфы? Все-таки выследили!»
Терций вышвырнул из кареты двоих, а третьего пырнул кинжалом, но на него тут же набросились еще двое, повисли на руках, словно псы на быке. Однако они снова позабыли про третью руку. Терций хорошенько вмазал ей по лицу одному из нападавших. Тот отлетел в сторону. Вдруг Терций почувствовал ужасную боль в животе, а потом увидел окровавленный кинжал в руке одного из эльфов.
— Эй, не убивать! Брать живыми! — крикнул на эльфийском смутно знакомый голос.
Мир завертелся, Терций с ужасом смотрел на собственную кровь, издалека слышал стон Иззе, крик Амико, который пытался прорваться к нему, жалобное стенание Дамасо Ортиса. Все поглотила тьма.
Свет и тупая боль привели Терция в сознание. Он открыл слезящиеся глаза. Он находился в каком-то старинном каменном подвале, потолок которого подпирали мощные колонны, а свет давали многочисленные свечи и лампады в резных нишах. В глаза бросились сваленные в груду скамьи, какая-то старинная утварь, прикрытая пестрыми покрывалами со следами вековечной пыли и паутины. По углам беспорядочно стояли статуи, изображающие сцены и героев из священного писания. Терций посмотрел на живот и увидел, что тот туго перебинтован, но повязка уже насквозь пропиталась кровью. Руки и ноги были стянуты веревками. Пальцы сковало льдом. То ли от потери крови, то ли занемели в путах.
— Господин, вы живы! — воскликнул Амико.
Терций посмотрел на него. Стрела так и осталась в плече, только для удобства отломили древко, и сейчас из раны торчал небольшой деревянный пенек.
— Веласко…
Терций посмотрел налево и увидел Иззе. Маска пропала, лицо залито кровью, но он был жив.
— Иззе, где мы?
— Не знаю. Я… — Он хотел сказать еще что-то, но передумал.
— Мы в подвале собора Святого Мельхиора Заступника, — ответил за него Амико. — Слышите шум? Где-то над нами идет праздничная служба.
Терций прислушался. И правда, откуда-то сверху раздавались молитвенные песнопения и музыка.
«Почему эльфы притащили нас именно сюда?»
— О, как давно я тут не был, — флегматично заметил Дамасо Ортис, чем обнаружил свое присуствие.
Раздался гулкий звук шагов. В круг света вышел нарядно одетый невысокий подросток. Терций узнал его по оранжевым, словно кожура апельсина, глазам. Ангельское личико, золотые волосы. Паж принца. Якобы гомункул. Эльф по имени Физалис.
— Наконец-то вы пришли в себя, Веласко, — сказал он, поставив в альков еще одну горящую свечу. — Не смейте умирать так быстро, я еще с вами не закончил.
Терций усмехнулся, превозмогая боль:
— Как любезно с вашей стороны столь трепетно заботиться о моем здоровье. Вы, светлые эльфы, все такие добрые…
Иззе прыснул со смеха, но лицо Физалиса не дрогнуло.
— Да уж, наше общение сразу не задалось. Я знаю, как умер Неллор, — сказал он. — Хитро вы его убрали, а ведь он тоже был не промах. Что ж, со мной этот номер не пройдет.