Женя, ее желанный Женя, явно ее не обманул. Она действительно ему нравилась очень сильно, о чем говорили его окрепшие ноги. Да, живые люди не приносили никакой пользы Рокеям с точки зрения магической энергии, не давали ни глотка манны, скорее даже забирали. Тайное волшебство Рокеев было иным. То яростные, то эгоистично холодные, при вспышке страсти они становились способны творить небывалые чудеса, но только ради тех людей, кого любили и желали, и только при наличии ответного чувства. И чем сильнее были эти чувства, тем сильнее были чудеса. Они могли исцелять своих избранников, даже тех, кто стоял одной ногой в могиле, придавать им силы, передавать знания и даже наделять необычными способностями. Но горе тем людям, кто обманывал Рокеев из страха, учтивости или желания выгоды. Отсутствие ответного чувства делало их яростно беспощадными, они теряли контроль над собой. Обмани Женя девушку, она растерзала бы его на месте и для этого Аурелике не пришлось бы оборачиваться в свою морскую форму. Все кончено было бы быстро, жестоко и кроваво, и желание морской девы не имело бы никакого значения.
Такая страсть меж человеком и Рокеем была редка, но лишь она могла спасти людей от смерти. До тех пор, пока эта страсть не угасала. В противном случае человек был обречен. Ведь для общества Рокеев он был более чем бесполезен – просто вреден! Однако, хотя эта страсть не давала ничего материального для Рокеев, нельзя сказать, что она не давала вообще ничего. Другое дело, что большинство из их народа считало это не даром, а проклятием и бежало от этого как от мора. И именно это испытывала сейчас Аурелика, и это наполняло ее душу страхом и трепетом восторга.
Чувства! Не ярость, не злоба, не жажда власти не зависть – с этим у Рокеев всегда было все в порядке. Холодный расчет, отточенный интеллект, способность искать выгоду и сдерживать до поры до времени ярость, ненависть, свирепость, похоть, жажду обладания и выпускать их наружу в нужный момент – это считалось силой Рокеев. Их союзы между собой основывались на синтезе взаимной выгоды и животной страсти.
Именно прилив страсти, почувствовала морская хищница, когда спасла мужчину вместо того чтобы его растерзать. Но сейчас Аурелика начала испытывать нежность, она почувствовала зарождающееся желание и способность заботиться, опекать, оказывать внимание, доставлять приятное и жаждала того же для себя. Ее яростную душу терзали сомнения, ревность к другим спасшимся, желание владеть Женей, его телом, чувствами и мыслями безраздельно, но это соединялось с желанием познать нового нежданного человека в ее жизни, понять его и быть рядом. Обычно на такое способны только самцы Рокеев, да и то преимущественно к детенышам. Для женщин же, если они испытывали столь сложные чувства, это считалось слабостью. Даже по отношению к детенышам, хотя это еще простительно. Ведь каждая женщина прежде всего воин, боевая единица, даже если она сражается не зубами оружием и магией, а умом. Эмоции – это уязвимость. Так считали почти все Рокеи. Почти все, да не все. Для Аурелики и других подобных ей все было иначе. Способность любить и чувствовать всегда считалась необходимой для тех, кто стоит во главе народа. Ума, силы и магии для руководства считалось недостаточно.
Тех, кто способен был разделить хоть в какой-то степени бремя власти, всегда не хватало и так уж получилось, что они сконцентрировались всего в нескольких кланах. Не потому, что в других кланах не рождались способные на это, они рождались везде, дело было еще и в воспитании. Все, кто способен был испытывать светлые чувства, тщательно отбирались, но несмотря на все запреты и кары, родители, особенно матери, вольно или невольно подавляли их в своих детях, а дети стыдились эмоций.
Аурелика, как раз жила в клане суровых воинов, где эмоции не приветствовались. Она не знала своего отца и соответственно свое раннее детство проводила не с ним, как большинство детей, а с матерью, которая наказывала ее за любое проявление лишних эмоций, которых, по мнению матери, было слишком много и за излишнюю любознательность. «Это мне наказание за то, что я изнасиловала кого не надо» мрачно говорила мать. Насилие самцов, вообще-то говоря, не поощрялось, однако если все было сделано тайно и без вреда особо и не преследовалось. А смысл? Так продолжалось до тех пор, пока об этом случайно не узнала наместница. Тогда мать была жестоко наказана, а саму девочку насильно забрали на воспитание. С тех пор у нее началась совсем другая жизнь. Аурелика не очень любила свою мать, но скучала по ней и потребовала, чтобы ее пускали на свидание с матерью. На удивление ее за это не наказали и разрешили видеться с мамой.