Аурелика была и раздосадована тем что услышала и довольна одновременно. Одной стороны она хотела, что бы Женя сказал: «Люблю тебя безумно!». Именно так это звучало в тех книжках, которые читала девушка, причем порой на первый день знакомства. Это было бы приятно услышать, позволило бы сказать с большей уверенностью «мой мальчик!», да вот только смогла бы она ему поверить? С другой стороны Женя сказал, ей столько важных слов, подчеркнул что чувствует к ней то, чего не чувствовал никогда и ни к кому! Это радовало. Да вот только слов о любви не сказал. Аурелика не поверила бы причине, если бы знала ее, по которой молодой мужчина не произнес заветные слова. Женя тянулся к ней, всей душой, но он боялся ее, опасался ее дикой натуры, испытывал (явно не напрасный!) страх перед ее гневом. И этот страх смущал. Разве может быть страх перед тем кого любишь, если это конечно не страх потери? «Это страх там, где страх – места нет любви!11» пели классики русского рока, и юноша всегда думал, что это они правы, а фразу «Все будут любить меня и бояться12» он, если честно, не понимал. Сама же девушка ощущала себя непривычно мягкой с Женей, удивительно детско-домашней, неприлично размечтавшейся, как маленькая девчонка и это очень смущало ее. Она чувствовала, что ей нужно поплавать, поохотиться. Это успокоило бы ее.
– Ну что же, Женя. Тогда мы будем учиться любить вместе! – бодро сказала девушка. – Я пойду в море, ненадолго, а я дам тебе иголку и нитку, ножницы. Надеюсь ты штопать умеешь? Вот и прекрасно, – c этими словами она вытащила означенные предметы и положила на камень. Подумав добавила туда кусочек ткани. – Зашей те дырки, которые тебя не устраивают, хотя я не вижу в твоей одежде особого толка на острове где только я и ты. Я еще рыбы наловлю, приготовишь ее. Не скучай.
– Аурелика, а можно я с тобой? – внезапно вырвалось у мужчины.
– Со мной? – изумилась девушка.
– Да, я бы хотел вместе с тобой… искупаться.
На самом деле Женя не очень хотел снова лезть в воду. Но оставаться один он тоже не хотел. А еще в голову все время лезли воспоминания о том, что с ним сделала эта девушка на мелководье. При мысли об этом его охватывал сладкий трепет и жажда, не имеющая ничего общего с желанием пить.
– Искупаться говоришь?!
Мысли Аурелики приняли шаловливое направление. Да, Рокеи купались будучи детьми, купались со своими малышами, а так они больше плавали. А еще они купались с теми самцами, которые им особенно нравились. Большинство самцов не умели хорошо плавать и боялись открытого море, и совсем мало кто умел оборачиваться акулой, но вот плескаться в воде – любили, как все Рокеи. Если самка выражала готовность сопровождать самца купаться и порезвиться, поиграть с ним в воде – это знак симпатии, заботы, благоволения. Очень часто эти игры становились лукавыми, страстными и нередко могли окончиться нежным, а то и яростным обладанием прям в воде или неподалеку на берегу. Любой самец согласившийся купаться с пригласивший его женщиной должен об этом помнить. Осмелившийся возмущаться этим мужчина попросту смешон и не найдет никакого сочувствия. Совсем как в той шутливой истории, которую рассказывал ей земной профессор: «Сначала он меня кормил и поил изысканными блюдами и напитками, потом он меня катал повсюду, затем мы разделись до гола и смотрели эротические картинки лежа в обнимку, а потом он меня изнасиловал». Большинство Рокеев совершенно не поняли этой шутки и рассердились, не способные понять, что где-то мужчины могут быть сильнее, а она поняла этот а-нек-дот и долго смеялась. Покупаться с Женей… поиграть с ним, а потом… это заманчиво! Но только мысль эта совершенно не успокаивала.