– Аурелика! – закричал Женя.
***
Сердце Аурелики сгорало от ревности, ее воображение рисовало ей картины как ее избранник оказывался в объятиях Нади, а также всех Энкантадо. Боясь за жизнь Жени она сама практически насильно отправила его на этот остров и теперь жалела об этом. Раскаивалась в своем решении и ревновала. Она не столь сильно боялась, что им насильно овладеют, но если он ей изменит…Пусть и под влиянием магии… Она не перенесет! Девушка вместо того, что бы отправиться к давно ожидавшей ее Наставнице, теряла драгоценные минуты, рискуя быть обнаруженной. Наконец, она решила некоторое время проследить за Женей и если почувствует, что их отношениям будет угрожать опасность, то немедленно заберет его.
Тщательно сохраняя наведенный морок и стараясь избегать патрулирующих местность Энкантадо, девушка незаметно плыла вдоль берега. Она едва не выскочила на берег от возмущения, когда увидела, как Надя обнимает и целует Женю. Ей хотелось растерзать чертовку на клочки. К счастью, Аурелика вовремя поняла, что это лишь проявление симпатии при встрече после долгой разлуки. Впрочем, такое приветствие ей решительно не нравилось.
Когда Женя со спутниками достиг места стоянки, где в своей сухопутной форме разгуливали самки Энкантадо, девушка снова разволновалась. Сколько красивых самок! Все ласковые, сладкие как мед, льстивые, да еще с магией… устоит ли ее Женя? Задумавшись об этом Аурелика совершенно не учла, что воды вокруг стоянки охраняются особенно тщательно и потеряв осторожность была немедленно обнаружена. К ней устремились пятеро ее извечных врагов.
Что значит для Рокеев пятеро Энкантадо? Почти верная погибель на земле, где они равны и ничто в воде. Растерзать парочку смельчаков и уплыть было бы проще простого. Но Аурелика не хотела бы так поступать, ведь это значило осложнить жизнь Жене. Да и убивать тех, кому она оставила на попечение самое драгоценное, что у нее есть было как-то неправильно. Поэтому акула маневрировала, уклоняясь от атак врагов, еще немного и она спокойно удрала бы, но Женя…
Это был глупый поступок, но сердце Аурелики переполнилось гордостью за своего мужчину. С криком «Аурелика!» он бросился в воду и поплыл к месту столкновения на ходу отращивая перепонки. Быстро достигнув места, где Энкантадо пытались атаковать его девушку, он набросился на них с кулаками, пытаясь отпихнуть, остановить ее врагов.
– Не трогайте ее! – кричал Женя, – Аурелика спасайся!
Удивлению дельфинов не было предела. Чего – чего, а нападения самца человека они точно не ожидали. «Какой же Женя смелый, какой сильный… и какой же он глупый с любовью и горечью думала девушка
***
Для Энкантадо совершенно невозможно атаковать мужчину, самца, будет то Энкантадо, Рокей или человек. Это противоречило их природе. Но это вовсе не значило, что против людей не могла быть применена как физическая сила, так и сила магии. Насилие было вполне возможно. Особенно против тех, кто не подчинялся правилам. А уж в отношении тех, кто сам применил силу, особенно если это был чужой – тем более. Другое дело, что ему постарались бы не наносить серьезного вреда.
Ошарашенные неожиданным нападением чужого мужчины несколько Энкантадо отвлеклись от Аурелики, развернулись и начали чувствительно толкать своими носами Женю к берегу, намереваясь уже там по душам «поговорить» с ним и это был бы не легкий для него разговор. Можно было бы конечно разобраться с ним прям в воде, обезвредить беззащитного юношу магией было проще простого, но вот сделать это, не причинив ему вреда, было бы тяжело и поэтому его, стонущего от боли и кричащего «Аурелика, спасайся!» просто не особенно церемонясь нетерпеливо «пинали» носами, видя, что он порывается плыть и «спасать» Рокея в форме злобной акулы. Не иначе человек сошел с ума.
Увы, эти планам было не суждено сбыться. Сергею, Борису, Виктору и Наде было плевать на Аурелику, более того – все Рокеи вызывали у них справедливое опасение. Но на Женю им было не наплевать – он был их общий знакомый и он был ЧЕЛОВЕК, один из немногих людей в этом мире. А месяц – это не достаточный срок, что бы влиться в общество Энкантадо, тем более, что все они в нем толком и не пребывали.