Проводник сходил к себе в купе и принес оттуда книгу:
— На вот, дарю тебе, читай со вниманием и с пользой — «Дубровский», сочинение Пушкина. А теперь пойдемте ко мне в купе чай пить.
Мальчики взяли с собой свои последние продовольственные запасы и пошли.
Но проводник угостил своим.
— А это, — сказал он, — оставьте себе, в дороге пригодится. До Екатеринбурга путь длинный, милостыни еще напроситесь… От Москвы поедете на Екатеринбург. Будете проезжать город Казань, там живет мой родной брат. В Москве я дам вам небольшую посылочку, фунта четыре. Дам адрес, вы к нему и завезите. Билетами от Москвы до Казани я вас обеспечу, а от Казани мой брат вас до Екатеринбурга отправит — вот вы и на месте будете. Согласны?
— Что нам не согласиться! — сказал Гриша. — Да мы двое хоть пуд увезем, не только четыре фунта!
— Не сразу. Пока маленькую довезите да в руки сдайте.
На одном из полустанков проводник вышел из вагона и долго говорил с каким-то бородатым человеком, который стоял у окна поезда. Поговорив, вернулся:
— Ну, а теперь — на полку, собирайте свои монатки: скоро Москва.
В Москву въехали уже при огнях. Кругом светло, горят на столбах фонари, вокзал большой, не то что станция Отрадная, — куда больше даже Ростова!
Пассажиры стали выходить. Друзья стоят и ждут, когда проводник обещанную посылку даст. Подошел тот человек, который у окна стоял:
— Ну, пойдемте, казаки, а проводник вагон приберет и придет.
Володьке человек помог слезть со ступеньки, а Гриша соскочил сам. Вошли в вокзал. Помещение большое, до потолка высоко, а посредине люстра огромная висит. Усадил новый знакомый мальчиков на диван, а сам пошел к буфету; принес сайку и кусок колбасы:
— Закусите пока, а тем временем и проводник ваш подойдет.
Мальчики с большим удовольствием принялись за угощение. Едят молча, а человек стоит рядом, смотрит и тоже молчит.
Вдруг Гриша говорит:
— Дяденька, у вас на левой щеке борода с волосами отпала.
Дяденька вздрогнул, быстро прихватил рукой щеки и глубже нахлобучил шапку на голову.
— Это она болит у меня, часто так бывает.
Ребята только переглянулись, а спросить побоялись, почему борода отпадает, когда она болит, — такую диковинку они видели впервые. Гриша два раза подмигнул товарищу: дескать, я все понял.
Так сидели до прихода проводника. Проводник прибежал — видимо, торопился:
— Ну, пошли! Поезд готов, посадка началась. Видал, как едут? Прямо на перекладных, — сказал он, обращаясь к бородатому. — Что ж, Москву посмотрите, когда большие вырастете. А то сейчас вас моментально жандармы заберут — и прямо в кутузку.
Вошли в вагон. Проводник опять усадил ребят на верхнюю полку, подал Грише билеты.
— А где же, дяденька, посылка вашему брату? — спросил Гриша.
Человек с диковинной бородой открыл чемодан, вынул сверток в бумаге, перевязанный шнурком, и подал Грише.
Проводник влез к друзьям на полку:
— Я с вами немного проеду. Я ведь живу не в Москве, а за городом.
Поезд тронулся. Проводник дал Грише написанный на бумажке адрес, по которому в Казани нужно передать посылку, сам положил сверток в Гришин мешок вместе с коллекцией жуков и библиотекой и строго наказал посылки из мешка не вынимать и никому не показывать.
Простившись с мальчиками, проводник на какой-то остановке вышел, и больше они его не видали.
Друзья всю дорогу до посылки не дотрагивались, она казалась им какой-то таинственной. Гриша шопотом рассказал Володьке, что тот дяденька совсем не бородатый, что у него борода чужая, только приклеена, как это делают сыщики, когда идут ловить преступников, чтобы их не узнали.
— Так он тоже сыщик? — спросил Володька.
— Кто его знает! Кажется, сыщики с кондукторами не дружат, а только с большими господами. А проводник, помнишь, еще сказал, чтобы я все книжки про сыщиков в печку бросил и не читал больше. Не разберешь его, а только тот, с приклеенной бородой, похож на сыщика…
В Казань приехали днем. Вошли на вокзал, как настоящие пассажиры. У них были билеты в руках, и придраться к ним никто не мог. Посылку в мешке нес Гриша. Нес с осторожностью — не за плечами, а в руках.
В вокзале, усевшись на диван, стали обсуждать, везти ли посылку вместе или Гриша один поедет. Володя настаивал на том, чтобы ехать вместе, — ему страшно было оставаться одному.
Гриша не соглашался. Его буйная фантазия, начиненная нат-пинкертоновской трухой, рисовала ему всякие таинственные приключения, в которых он хотел участвовать один. Он начал доказывать Володьке, что съездит к брату проводника очень быстро, за конку деньги платить не будет — поедет зайцем. В крайнем случае, если и придется платить, так только за одного. Деньги нужно экономить. Доводы Гриши были убедительны: Володька согласился. Один железнодорожный билет Гриша отдал ему — в случае чего, показать, что он действительно приехал из Москвы, значит пассажир, а пассажирам разрешается сидеть на вокзале.