Володька снял сапоги, спрятал их в мешок, вместе с мешком зарылся поглубже в сено. Вскоре ему стало совсем тепло. Мысли о Грише куда-то отошли, и он спокойно заснул.
Проснулся он от громкого крика:
— Эй, вы, ночевалы, кому в город — сейчас мотайтесь, пока обхода сторожей нет, а то потом не выйдешь отсюда! Вон Минька идет — вы с ним и пойдете.
Володька высунул голову: обстановка была все та же — ящик кверху дном, на нем дымящая лампа.
— Ну, а тебе куда надо, куда твой путь? — спросил его старшой, который вечером уложил его спать и сапоги посоветовал спрятать.
— Я не знаю, куда мне… Гришку, наверно, жандармы поймали, когда он повез посылку дяденьке.
Старшой стал его расспрашивать, кто такой Гриша и что за посылку он повез.
Володька все подробно рассказал, начиная от Москвы и кончая тем, как Гриша его оставил на вокзале.
Старшой подумал немного и сказал:
— Да, дело твое табак. Но не унывай. Куда он мог попасть? Сбежать он от тебя не мог? Не мог. Ну, в полицию, может, попался. Так там подержат-подержат — и выгонят. Сюда же придет.
В это время вся компания стала вылезать из сенной норы. Володька остался со старшим вдвоем.
— Дяденька, как же мне быть? — обратился к нему Володька.
— Какой я тебе дяденька! Видишь, у меня бороды нет. Вот что: ты сиди здесь, скоро придет Минька и принесет чего-нибудь пожевать. Поедим и пойдем искать твоего Гришку.
— У меня деньги есть, сайку купить можно.
— А сколько у тебя денег-то? Много?
— Семь рублей. Это Гриша мне оставил, чтобы не потерять.
— Ты не бойся, никто у тебя денег брать не будет, я просто так спросил. Только ты больше о деньгах никому не говори — всяко бывает, могут и очистить, как белку. Помнишь, я велел тебе сапоги спрятать — вот они и живы. Не бойся, в обиду не дадим.
Володьке как-то стало легче от этих слов:
— Я не боюсь. А как тебя зовут?
— Зовут меня тоже Гринькой.
— А его зовут не Гринькой, а Григорий Григорьевич Ткаченко, — сказал Володька, желая придать вес своему товарищу. — У него много книжек и есть коробка такая — зоологический мир, там всякие козявки, букашки и даже ящерица.
— Зоологических миров у меня нет, — сказал Гринька, — я потерял, у меня была такая штука, а книжки читать я умею и писать тоже. Вот видишь карты — сам сделал, и что угодно могу сделать. Так напишу, как все равно напечатано. Вот по твоему билету я пять раз съезжу из Москвы в Казань. Да только иной раз и билету не верят — украл, говорят, у кого-нибудь, и ну из вагона на остановке. А нам не больно и нужно, у нас свое купе есть — в ящике под вагоном или на крыше. А если товарный, так на буферах — куда лучше!
— И Гришка умеет на буферах ездить и меня обещал научить.
— А чего там учиться! Мы на рессорных каретках под вагонами ездили. Правда, трясет, но надо поехать — прицепишься где попало и едешь.
Тут уж Володьке нечего было сказать: он себе и представить не мог, как так под вагоном можно на колесах ехать.
Довольный, Гринька сказал:
— Ты сиди, смотри за огнем, не урони лампу, а я выйду — погляжу, не идут ли наши. Да на склад к охране пробегу — не осталось ли после завтрака щей или каши. Я им за это кипятку принесу.
Гринька взял спрятанную в углу железную банку и быстро нырнул в лазейку.
Володька сидел тихо. Вспомнился ему Гриша, что-то тяжелое подкатилось к горлу, но он не заплакал. Скорей бы добраться до родных! Хоть и без Гриши, но все-таки поедет дальше, возвращаться на Кубань не будет. Зима пройдет, и в Сибири будет лето, а остальное не страшно. Вспомнился ему наказ Максимыча: «Умывайтесь каждый день, не ищите товарищей в дороге — обмануть могут». А он уже два дня не мыт и товарищей новых нашел. Обманут ли?
В это время послышался голос:
— Тяни тюк-то! Видишь, у меня руки заняты…
Из лазейки вынырнули Гринька и Минька. Гринька в банке принес щей солдатских, а Минька принес полкаравая черного хлеба и кочан мороженой капусты.
— Ну, садись поближе, пожуем. А потом в город пойдем братана твоего искать, — сказал Гринька.
— Там тебя прямо в жандармский ящик закупорят, — вмешался Минька. — Что делается на базаре, на станции! Столько там этих собак полицейских! Подошли мы к станции, нас сразу окружили и давай хватать. Меня схватил один не в форме, насилу утек. Встретил своего парня знакомца, говорит: «Не ходи на базар: столько там жандармов — сразу заметут. Говорят, ищут какого-то нужного парня. Если кто поймает или укажет, где он находится, награду дадут десять рублей. Говорят, мальчишка небольшой, всего лет десять, а нужный жандармам. Фамилия — Ткаченко, зовут Григорий».