Дом Захарова — старый, маленький, покосившийся; деревянный пол покат к порогу; русская печь так задымлена, что трудно узнать, была ли она когда-нибудь побелена. За печкой — перегородка, за которой стоит деревянная кровать с кучей наваленного на ней тряпья. По всему видно, что Захаров живет бедно и запущенно.
— А где же ваш сын? — спросил Гриша.
— Мы с ним работаем на складе акционерного общества «Аксай и Альфа-Нобель». Я там слесарем, а он учеником у монтера в мастерской. Получили сегодня получку, он и пошел на базар купить кое-чего. А я прошел прямо домой да вот вас встретил.
Захаров топтался на месте, то садился на лавку, то снова вскакивал.
— Василий у меня за хозяйку, — продолжал Захаров. — На базар меня не пускает, особенно после получки: зашибать стал я после смерти жены. Иной раз так сюда наберешься, — он потряс воротом рубашки, который болтался на его шее, как ошейник, — что и дорогу домой забудешь. Хорошо, что у меня Василий-то парень подходящий. Найдет меня на базаре в кабаке и притащит, голубчика, домой, а в кармане-то пусто… Он у меня молодец, на все руки мастер. Вот скоро придет, и обсудим, как вас пристроить.
Вскоре пришел Васютка. На плече принес вязанку дров, в мешке — картошку, кусок мяса и хлеб. Не обращая внимания на Володьку и Гришу, он свалил все на стол и сказал:
— Тятька, иди за водой, я буду щи готовить.
Захаров, не сказав ни слова, взял ведро без дужки и пошел по воду.
Васютка, попрежнему не обращая внимания на присутствие посторонних, взял с печки полуведерный чугунный котел, в котором налипли засохшие остатки пищи, порезал мясо, сложил в котел, потом начистил туда картошку и налил из чайника воды, посолил, поставил котел на шесток печки. Сложив дрова, он только тут обратился к Грише:
— Есть у тебя спички?
Гриша ответил:
— Спички-то есть, да ты, Василий, вымой котел и картошку с мясом чистой водой, а то немытое все — не щи получатся, а бурда для свиней.
— А ты кто будешь? Нашелся тоже указчик! — огрызнулся Василий.
— Мы — казаки с Кубани.
— С какой это такой Кубани? — удивленно спросил Василий.
— А с такой, какая она есть. Кубань казацкая, где и зимы не бывает и холода нет. Не как у вас — холодюга проклятущая.
— Неужели зимы не бывает и снега тоже?
— Снега бывает немного, — ответил Гриша.
— Раз снег бывает, значит тоже зима и холод есть. Кубань какая-то, подумаешь!
— Не «подумаешь», а на Кубани растут яблоки, груши, сливы и всякие фрукты.
— Если там всякие фрукты растут, да еще яблоки, мне и щей здешних сроду не надо было бы. А вам?
— Мы приехали сюда отца и мать разыскивать, — ответил Гриша, указав на Володю.
— А что, они сбежали от него, что ли, от такого маленького?
— Нет, не сбежали, а жандармы, полиция увезла их сюда, понял?
Василий ничего не сказал — видимо, ничего не понял. Он взял с шестка котел, поставил на стол и стал из него выкладывать грязными руками прямо на стол мясо и картошку.
В это время вошел Захаров. Он нес ведро, обняв его обеими руками. Поставив ведро на пол, он сказал:
— Ну вот и водица готова. А ты что делаешь, Васютка? — спросил он, увидя, что мальчик скоблит котел.
— Котел мою. Видишь, как захламился.
— А отчего ему захламиться-то, когда в прошлый раз щи варили!
— Разжигай, отец, печку да трубу открой, а то опять дым в избу пойдет. Видишь, как печка-то задымилась. У мамки сроду такой не была.
— «У мамки, у мамки»! — с горестью сказал Захаров, сев на лавку рядом с Гришей. — Ты уж, Вася, сам мастакай. Я больно заморился, пока тащил воду в этом ведре. У слесаря-то ведро без дужки. Как сапожник без сапог, так и мы, слесаря.
Он захихикал и заёрзал по лавке.
Гриша встал, подошел к Васютке:
— Давай, Вася, я тебе помогу собрать щи — у нас кстати и лук есть, — а ты растапливай печку.
Грише хотелось показать Васе, что он может сделать обед лучше и чище.
Вася сначала посмотрел нерешительно на ребят, а потом сказал:
— Ну, давай за повара, а я за кочегара, — и с серьезным видом предупредил: — ты только руки помой.
Гриша снял пальто, из мешка вынул чистое полотенце — подарок Онуфриевны, кусок мыла:
— Полей мне, Володя. Захаров заулыбался:
— Ну, вы прямо чистым манером! — а сам посмотрел на грязную тряпку у дверей, служившую Захаровым полотенцем.
Гриша вытер руки, вынул из мешка три луковицы и подал их Володьке:
— На, поваренок, чисти лук, — а сам поскоблил внутри котла ножом, чистой водой вымыл его, помыл мясо, картошку. — Вот все и готово.