— Григорием меня зовут.
Захаров устремил свой страшный взгляд на ребят:
— Гриша, а Гриша! Дай мне еще шесть копеек, выручи… Схожу полечусь — и на этом точка! Понял? В долгу не останусь перед вами, всего только шесть копеек. Куплю шкалик, водку выпью, а посудиной под глазом фонарь потру — вот и заживет все сразу. Мне бы и Васютка при таком случае дал.
— Мне не жаль шести копеек, но вы заболеете, а Иван Васильевич в письме вам писал, просил, чтобы вы сходили к приставу и узнали адрес, где живут Володькины родители. Мы ведь поэтому приехали, на розыски.
— Знаю, помню, читал. Я ведь грамотный. Один я грамотный из четырех нас братьев. На службе выучился, да и братья на службе были, а грамоту не одолели… Дай, Гриша, шесть копеек. Вот подлечусь, а завтра к приставу схожу. Такого меня к нему не пустят.
Гриша подумал — может быть, и верно Захаров говорит, достал из кармана, отсчитал пятак и три копейки, подал их Захарову и сказал:
— Вы бы сначала вот щей поели, потом уж шли.
Захаров взял деньги, посмотрел на них и восторженно воскликнул:
— Восемь копеек! Да разве в глотку щи полезут!
Он взмахнул руками, быстро, по-военному повернулся и выбежал за дверь.
К родным
Утром следующего дня ребята втроем пошли в мастерскую. Монтер Пантелеев велел привести товарищей Васи, приехавших с Кубани.
Вася привел друзей в мастерскую прямо к монтеру:
— Вот и казаков привел к вам.
Пантелеев посмотрел на ребят опытным взглядом нанимателя:
— Да… Один-то ничего, а второй в тазу с керосином утонет… Ну, пошли в контору, покажемся хозяину.
Сборочные мастерские — склад сельскохозяйственных орудий и запасных частей акционерного общества «Аксай и Альфа-Нобель» — были расположены вблизи железнодорожных путей, так как все машины привозились из-за границы. Доверенным акционерного общества был сын крупного русского помещика и золотопромышленника Александр Александрович Унгвицкий. Богатый помещик и акционер крупной заграничной промышленной фирмы, владелец золотых приисков, Унгвицкий располагал огромными средствами, которые широко тратил не столько на хозяйство, сколько на свои развлечения.
Доходы Унгвицкого от нещадной эксплоатации крестьян и рабочих были неисчерпаемы. Он владел бесчисленными отарами овец и косяками лошадей. Охотник и наездник, он особенно интересовался лошадьми. На его конных заводах выращивались лучшие в округе кони, и главными развлечениями богатого барина были всевозможные конные состязания. Сам он с лошадьми расставался только ночью, но бывало и ночью выходил на конюшню проверять, все ли в порядке.
Внешне он сильно походил на Наполеона Бонапарта. Так его в мастерских и называли — Наполеоном. Он это знал, и ему, видимо, это нравилось. Он старался и в одежде подражать Наполеону.
Имением и золотыми приисками, которые почему-то назывались Покровскими, управляли его отец-старик и старший брат, Михаил Александрович. Как доверенный акционерного общества, младший Унгвицкий имел два склада — один в Челябинске, а второй в селе Губернском. Там у него был дом со всеми холостяцкими причудами богатого помещика-самодура, база охотника и наездника.
…Вошли в кабинет Александра Александровича Унгвицкого. Пантелеев сказал, обращаясь к хозяину:
— Вот пришли к нам два мастера наниматься в ученики. Говорят, что с Кубани приехали, казаки. Один-то вот ничего, с Васю, — он показал на Гришу, — а второй, боюсь, в тазу утонет.
Унгвицкий встал, вышел из-за стола, осмотрел мальчиков с головы до ног:
— С Кубани, говорите? А как вы попали сюда, да еще зимой?
Гриша коротенько рассказал, зачем приехали. Володька от себя вставлял всякие подробности.
Унгвицкого заинтересовал рассказ ребят:
— Казаки, говорите? Да вы, наверное, еще и на лошади не ездили, не умеете.
Володька был задет за живое, он так и вспыхнул весь:
— Ездил! Да еще на Мушке!
— Что это еще за Мушка? — спросил Унгвицкий.
— Это такая лошадь, которой дядюшка боялся. Мушка его всегда кусала, как собака, и ногами била, а меня нет. Меня никто не обгонял, я всегда быстрее всех в степи скакал на Мушке и сам верхом садился с кочки или так, а Алешку всегда подсаживать надо было и лошадь держать.
— Какого Алешку, вот этого? — Унгвицкий показал на Гришу.
— Нет, тот на Кубани остался, а этого зовут Гриша.
— А ты умеешь ездить на лошадях? — спросил Унгвицкий Гришу.
— Нет, я в монастыре родился, я ездить не люблю, а вот интересные книжки я ему всегда читал.
Унгвицкий задумался. Ему нужен был к весне мальчик-наездник для участия в конно-спортивных состязаниях. Но наездник должен иметь определенный вес, которого Володька явно не имел. Унгвицкий вслух сказал: