— Тять, мне!.. Тять, мне!..
Иван трясущимися руками стал развязывать узелок, но он ему не давался. Александр помог развязать, а детишки, вытягивая худенькие свои шеи, пытались с печи рассмотреть, что в узелке.
Возвращались Володька с братом домой молча. Да и трудно что-нибудь произнести — метель не дает.
С тех пор как появился в Тютнярах Александр, Володька от него не отходил ни на шаг. Точно чувствовал, что недолго пробудет с ним его старший брат…
Товарищи устроили Александру Каурову побег из ссылки в последний день навигации. Рассчитывали на то, что до начала новой навигации из Заполярья не удастся сообщить о его побеге. Александр рискнул заехать на некоторое время домой — уж очень истосковался по своим. Кроме того, нужно было наладить некоторые связи, а это было удобнее всего сделать в Тютнярах. Подложные документы на руках свидетельствовали, что он, Александр Кауров, отбыл срок ссылки, и поэтому какое-то время он думал спокойно пожить у отца.
Когда братья вошли в дом, Иван Петрович встретил их радостным возгласом:
— Хорошо, что уже вернулись! А у нас тут гости, из Кыштыма приехали знакомые — Обухов Александр, Борис Швейкин, Николай Крючков.
— Вот и хорошо! Познакомимся.
Александр, подавая руку каждому, рекомендовался:
— Александр Туруханский.
Обращаясь к одному из приезжих, Александр сказал:
— О вас, товарищ Швейкин, я слыхал еще в Екатеринбурге. Проезжая через Кыштым, хотел повидать вас, пытался встретиться, но не удалось. Очень хорошо, что вы приехали, есть о чем поговорить. Кстати, у нас завтра елка… Да раздевайтесь, здесь у отца тепло — это не в Туруханске.
Елка?.. Для Володьки это была полная неожиданность. Он даже представить себе не мог, каким образом такая красота будет у него дома. Елка, украшения, подарки — он хорошо помнил екатеринбургские елки в богатых домах, куда ходил славить, и представлял себе елку именно такой нарядной. Но те елки, говорили, приносил дед Мороз, а кто эту принесет? Впрочем, он и тогда не верил словам барчуков, что какой-то дед Мороз елки разносит.
На этот раз он убедился, что был прав. Елку принесли Александр с соседом, Акимом Петровичем. Игрушки привезли приезжие гости, а конфеты и пряники принесли старые знакомые — Кудряшов и Кругляшов, тоже прибывшие на елку. Будет и дед Мороз на елке. И кто же? Иван Петрович первый сказал, что сам Володька станет этим дедом — борода, шапка и рукавицы ему уже приготовлены.
Радость была, однако, сильно омрачена: оказывается, елку устраивали только для взрослых. Он не мог этого никак понять: елки устраивают для детей, и игрушки на них тоже для детей, а будут приглашены взрослые. Александр объяснил, что елку устраивают агенты фирмы швейных машин Кудряшов и Кругляшов для своей клиентуры.
Володька не соглашался, доказывал, что у клиентуры есть дети, так пусть бы они были на елке. Ведь он будет дед Мороз, и стихотворение он приготовил — выучил наизусть «Умирающий гладиатор» Лермонтова, а папа будет играть на скрипке. И вдруг все это устраивается для взрослых.
Видя такое огорчение братишки, Александр нашел выход:
— Вот что, Володя. Елку, ты знаешь, устраиваем не мы, поэтому не мы распоряжаемся, но мы сделаем вот как. На следующий день ты своих ребят пригласи, и тогда уж мы уйдем, а вы тут сами будете вокруг елки крутиться. Один вечер наш, другой ваш, ладно?
На этом и договорились.
Елка стояла в большой комнате, вершиной своей почти упираясь в потолок. На верхушке ее красовался большой стеклянный, совсем как зеркальный, шар, в котором отражалась Володькина физиономия — смешная, расплывшаяся, как блин, нос лепешкой, а уши длинные-длинные и выше головы. Он не раз влезал на стул, корчил рожицы, показывал язык и хохотал над своим изображением.
Пришли кыштымские приезжие. Александр отослал Володьку в кухню:
— Поди, браток, поучи получше стихи — тебе же выступать надо. А мы тут поговорим о своих делах, тебе неинтересно.
Володьке было, конечно, очень интересно, но что поделаешь… Он уж привык к тому, что в их доме много происходит необычного, он сам свято хранил тайну случайно обнаруженного подполья. Поэтому он понимающе кивнул брату и вышел.
Еще засветло в дом Ивана Петровича стали собираться званые гости. Встречал гостей в прихожей Кругляшов, помогал раздеваться, вешал одежду на вешалку. В углу комнаты на столике была приготовлена закуска. Иван Петрович каждому предлагал сначала отдать должное кулинарным изготовлениям — искусству бабушки.
Появился Володька — дед Мороз. Все гости шумно приветствовали его, а он смешно раскланивался во все стороны.