Когда мы подходили к Рузессэ, один васонгорский пастух, состоящий на службе у Рукеры, военачальника уара-суров, пришел к нам с равнины и предложил указать местонахождение одного из табунов, принадлежащих Рукере. Мы воспользовались дружеской услугой этого молодца, который действовал так из патриотизма в отместку тирану, разорявшему его родину. Мы дали ему конвой с пятьюдесятью ружьями и через четверть часа получили двадцать пять голов жирного скота, который присоединили к своему прежнему стаду из ста голов и благополучно пригнали к зерибе селения Рузессэ.
С вершины навозных куч, сложенных вокруг деревни наподобие высокого вала или укрепления, мы в первый раз увидели, в 5 км к югу отсюда, озеро Альберта-Эдуарда-Ньянца.
17. РУВЕНЗОРИ — ЦАРЬ ОБЛАКОВ
Перейдем к описанию хребта Рувензори. Под таким названием известен этот хребет среди племен, рассеянных в области озер. Европейским географам он был известен под названием "Лунных гор", арабские компиляторы звали его Джебель-Кумр, Гумр, или Каммар, т. е. также "Горы Луны".
Много веков прошло с тех пор, как видел их кто-либо, способный толково передать повесть о своих исследованиях, и может случиться, что еще много лет пройдет, прежде чем опять увидит эти горы путешественник. Путь по Нилу закрыт теперь надолго, а с запада все заполонили маньемы, захватившие громадную площадь и все продвигающиеся вперед, на восток и на север. Так как маньемы на пути своем только и делают, что жгут, режут и разоряют каждое селение, то если бы кто затеял еще раз послать туда экспедицию с западного берега, вряд ли в разоренном краю нашлись бы средства к пропитанию сколько-нибудь значительного отряда. Хорошо известные уара-суры настолько свирепы и многочисленны, а ваньоры такие исконные предатели, что путь через Торо возможен только для очень значительных сил. Что же касается до Уганды, распространяющей свое влияние на Удду и Анкори, то все происходящее там за последнее время, заставляет предполагать, что и с юго-востока едва ли будет возможно пройти; с востока также представляются очень серьезные затруднения. Все это причины сами по себе достаточные. Но кроме того следует принять во внимание, что из новейших путешественников решительно никто — ни сэр Самуэль и леди Беккер, ни Джесси-паша, ни Мезон-бей в 1877 г., ни мы сами в 1887 г., ни Эмин-паша в 1888 г. — не видал того, что следовало бы видеть, а потому мне кажется необходимым описать хребет Рувензори с некоторыми подробностями.
Надо сознаться, что с тех мест, где побывал сэр Самуэль Беккер, Рувензори должен быть так же хорошо виден, как собор Св. Павла с Вестминстерского моста. С другой стороны, когда на пароходе объезжаешь вокруг озера Альберта, как делали Джесси-паша и Мезон-бей, несомненно можно увидать снеговые вершины, конечно, в том случае, если они не закутаны густыми облаками и слоями тумана, под которыми эти горные выси скрывают свой величавый венец до трехсот дней в году.
В декабре 1887 г., когда мы шли к озеру Альберта, с горы Пизга мы увидели длинную цепь гор, покрытых до вершины лесом, высоту которых мы тогда приблизительно определили от 2 000 до 2 500 м. Эта цепь тянулась с юго-востока на юг, Возвращаясь с озера в том же декабре, мы вдруг заметили появление на горизонте двух громадных усеченных конусов к югу от нас, с легким отклонением на запад. Нам показалось, что высота их должна быть от 3 000 до 4 000 м. Мы окрестили их «Близнецами» (раздвоенная вершина) и сильно заинтересовались ими, полагая, что по соседству от них или между ними и горою Гордон-Беннет должна быть очень живописная местность.
Возвращаясь на Ньянцу во второй раз, в апреле 1888 г., мы не видели «Близнецов»; но 25 мая 1888 г., когда отошли от озера часа на два пути, глазам нашим внезапно представилась громаднейшая белоснежная гора, с центральной массой почти квадратных очертаний, километров на пятьдесят в длину; по обеим сторонам этой горы, также километров на пятьдесят в длину, простирались две цепи гор, на 1 500 м ниже ее. В тот день все это было видно несколько часов кряду. Но на другой день, когда мы перевалили за плоскогорье, видение исчезло, не было видно никаких следов; ни «Близнецов», ни снегового хребта.
Возвращаясь на Ньянцу в третий раз, в январе 1889 г., и потом проживая в Кавалли в течение двух с половиною месяцев, мы ничего не видали. Но в один прекрасный день, по обыкновению смотря в то место, где следовало быть снеговому хребту, мы его дождались: все горные цепи разом выступили из-за своего облачного покрова, и тысяча пар глаз впилась в это дивное зрелище.
Верхняя часть хребта, явственно разделенная на множество пирамидальных пиков с почти кубическими основаниями, перепоясанная снизу широкой полосой молочно-белого тумана, на фоне синих небес необычайной чистоты и прозрачности казалась как бы плавающей в воздухе, наподобие того "Острова блаженства", носящегося между небом и землей, о котором повествует старинная легенда. По мере того как солнце склонялось к западу, туманный пояс исчезал, и призрачное видение оказалось прикрепленным к цепи могучих предгорий, и мы ясно могли рассмотреть в бинокли их резкие очертания и даже некоторые крупные подробности. Хотя мы были от него за сто с лишним километров, но можно было разглядеть профили лесов по гребням и откосам и округленные очертания древесных групп, растущих то на широких уступах, то по* крутым скатам, то по краям обрывов какого-нибудь утеса, нависшего над глубокою пропастью. Мы решили даже, что обнаженные скалы, освещенные заревом заходящего солнца и сверкавшие вдали на фоне безоблачной небесной лазури, должны быть красно-бурого цвета. От нас хорошо было видно, что тот горный склон, который обращен к нам, почти отвесный, и взойти на него, вероятно, нет никакой возможности; а снеговые поля, казавшиеся отсюда просто белыми пятнами, во многих местах сходили перистыми побегами гораздо ниже гребня той обнаженной цепи, которая тянулась между главным хребтом и грядою холмов Балегга, протягивающихся в 20 км от нас.
Надо думать, что прозрачность атмосферы — явление редкое в здешней местности и что если бы мы побывали тут мимоходом, как и другие путешественники, то, по всей вероятности, Рувензори еще долее оставался бы в неизвестности.
В мае 1889 г., пока мы шли на юг вдоль западных склонов гор Мазамбони и Балегга, снеговой хребет часто показывался, — почти каждый день, но только, не целиком, а частями: то вдруг в вышине очистится снеговой пик, то выдвинется громадное плечо, то смутно обрисуются ряды глав или же только нижние части хребта. Снег сиял из-за темных облаков проблесками, а горные обрывы чернели, опоясанные тучами, и угрожали бурей и дождем. Лишь изредка весь хребет обнажался разом, и тогда необыкновенно резкие его очертания дозволяли нам заранее набросать на бумагу наш будущий маршрут.
И все-таки мы еще плохо понимали характер местности, пока не переправились через реку Семлики; только пройдя значительную часть густого высокоствольного леса, растущего в тепличной атмосфере долины Семлики, могли мы вникнуть в дело как следует.
Для европейского читателя, я полагаю, легко будет постигнуть характер долины Семлики и окаймляющих ее гор, если я скажу, что средняя ширина ее равняется расстоянию от Дувр до Калэ, а длина — от Дувра до Плимута или Дункирхена до С. -Мало на французском берегу. Со стороны Англии, положим, тянутся холмы Балегга и волнистое плато, возвышающегося на 1 000 — 1 200 м над уровнем долины. На противоположном берегу горы высятся от 1 000 до 5 000 м над долиной.
Рувензори занимает около 150 км протяжения на восток и стоит неприступной твердыней, стерегущей с северо-востока пути к озеру Альберта-Ньянца и к долине Семлики, а с юга защищающей своими гигантскими бастионами весь бассейн озера Альберта-Эдуарда. Если мы вообразим себя пассажирами, плывущими на пароходе по озеру Альберта к югу (в ясную погоду), то хребет Рувензори представится нам стеной, идущей с востока на запад; путешественнику, смотрящему на него с южной стороны, он покажется неодолимой преградой к северу. Если же смотреть на него с западного плато, от Балегга, то плоскогорье Урниоро, постепенно подымающееся, будет казаться гласисом (скат перед крепостным валом) этой крепости, нижним скатом хребта. Западный склон страшно крут и обрывист, повидимому неприступен, а с юга хребет посылает массу отрогов и горных цепей, постепенно спускающихся в бассейн озера Альберта-Эдуарда. С восточной стороны хребет представляется наиболее прерывистым, он посылает от себя уже более низкие гряды скал и отрогов и кроме того с этой стороны разбросаны, наподобие сторожевых башен, одинокие вершины, как, например, гора Гордон-Беннет, от 4 до 5 тысяч метров высоты, и почти такая же высокая гора Меккиннон. Такова общая топография области Рувензори.