Кто знает толк в людях, тот, конечно, поймет, что в настоящем случае высказались некоторые из высших человеческих достоинств; но я знаю, что иные решительно не умеют различать тонкостей человеческой природы, так же, как и другие не видят в прекрасной картине тех штрихов, в которых скрывается рука истинного мастера.
Выбрав из гарнизона несколько человек на смену тех, которые не могли бы выдержать предстоящего похода, мне оставалось только раздать каждому из членов новой экспедиции по двадцати пяти суточных порций кукурузы и посоветовать им наготовить себе столько банановой муки, сколько они в состоянии унести с собой.
До вечера 15 июня все только и делали, что превращали твердые зерна кукурузы в муку, толкли, просевали или же делали из нее род крупы, которую называли маисовым рисом; очищали бананы, сдирали с них кожу, резали на ломтики, просушивали на деревянных лоточках над огнем, потом тоже толкли в муку. Я, со своей стороны, распорядившись всем, что было нужно на пользу общую, принялся исправлять собственные пожитки, клал заплаты на свои панталоны, чинил башмаки, походный стул, зонтик, дождевой плащ и т. д.
Я решил вести этот вспомогательный отряд один, без помощи других офицеров, и на то было у меня много причин, но главная состояла в том, что за каждым европейцем следует увеличение багажа, а нам теперь нужно было стараться брать с собой как можно меньше вещей, насколько это было совместимо с общей безопасностью. Кроме того, лейтенанту Стэрсу, по-моему, нелишне было отдохнуть после двух походов кряду: сначала в Ипото за стальным вельботом, а потом к Угарруэ за больными и слабыми. Капитан Нельсон с конца сентября 1887 г. не переставал хворать то нарывами, то малокровием, от которого чуть не умер, то какими-то накожными болезнями, болью в пояснице, ломотой в ногах и пароксизмами несносной лихорадки. Для человека, настолько изнуренного недугами, поход этого рода, без сомнения, мог быть смертелен. Остается доктор Пэрк; но он необходим для форта, так как, в сущности, почти весь гарнизон состоит из людей, которым надо лечиться.
С величайшим трудом удалось набрать из гарнизона четырнадцать человек, чтобы идти с капитаном Нельсоном до Ипото и взять оттуда двенадцать вьюков нашего багажа, которого до сих пор не успели захватить. Но только что мы хотели выступить, как несчастного капитана опять забила лихорадка и на руке у него появилась какая-то страшная опухоль, – пришлось на этот короткий поход заменить его доктором Пэрком.
Моя верная собачка Ренди, которая так бодро вынесла труды двойного похода на Ньянцу и оказала нам такую неожиданную услугу в трудную минуту жизни, сделалась всеобщей любимицей, хотя никогда не дозволяла ни одному занзибарцу подойти ко мне, не поворчав на него. Желая избавить ее от утомительного похода более чем в полторы тысячи километров, я поручил ее попечениям лейтенанта Стэрса и оставил в форте. Но бедная собака не поняла моих добрых намерений – с той минуты, как я ушел, она не захотела принимать пищи, и на третий день околела с горя.
Я тщательно обдумал состояние форта, численность гарнизона, смышленость коменданта, т. е. лейтенанта Стэрса, у которого помощниками состояли капитан Нельсон и доктор Пэрк. Зная, что у них остается шестьдесят ружей и громадное количество боевых припасов, я был убежден, что укрепление может выдержать нападение каких угодно дикарей, как бы ни была велика их численность. Две трети окружности форта были окопаны глубоким рвом.
На каждом из углов выведен высокий помост, прочно загороженный, к которому нельзя подойти снаружи ближе как на ружейный выстрел, а помосты (или башни) соединены между собою крепким частоколом, извне окруженным земляною насыпью, а изнутри надежным приступком. Все главные пути к форту также загорожены; гарнизон помещался в селении, расположенном со стороны форта, не окопанной рвом, жилища расположены были треугольником, дабы маскировать подходы к форту. Днем неприятель не мог подойти незамеченным ближе как на 150 м от укрепления, по ночам довольно было десяти часовых, чтобы караулить от нечаянного нападения или от пожара.
Думая о защите, я имел в виду не одних туземцев, но главным образом – и всего вероятнее – маньемов в союзе с туземцами. Правдоподобность подобной комбинации можно было оспаривать, но предосторожность никогда не лишняя, и могу сказать, что из многих сотен лагерей и поселений, основанных мною в Африке, я не устроил ни одного без зрелого обдумывания всех возможных случайностей.