Вечером 21 октября я с удовольствием увидел, что наши фуражиры действовали весьма успешно. Сколько именно людей последовало моим советам – трудно было проверить. От каждого котла выслана была половина людей на заготовку провианта, и каждый человек обязан был отделить по две горсти для офицеров и больных. Оставалось рекомендовать кашеварам, чтобы они поэкономнее обращались с провизией, и тогда можно было надеяться, что мы благополучно пройдем через эти зловещие пустыри.
23 октября экспедиция пришла в прежнюю ставку Угарруэ и ночевала в ее опустевших жилищах. На дворе большого дома, принадлежавшего хозяину, вырос рис, но все зерна были выклеваны птицами. В обширных коридорах этого здания с удобством проживало более ста человек, и, будь хоть какая-нибудь возможность вблизи отсюда достать съестные припасы, мы с удовольствием остановились бы тут на недельку отдохнуть. Но не следовало увлекаться удобствами помещения и понапрасну растрачивать запасы, заготовленные для длинного перехода по совершенно разоренным местам; из опасения погибнуть голодною смертью нам надлежало теперь изо всех сил стремиться вперед.
На другой день пошли в Бунду. Речная колонна обратила на себя внимание бывших данников Угарруэ, и они пустили в нее рой стрел. Маньемы, бывшие в переднем челноке, попрыгали со страху в воду, но шедшие за ними занзибарцы прыгнули на берег, зашли во фланг неприятелю и тем помогли нам спасти растерявшихся маньемов.
Река Итури была в полном разливе, ежедневно питаясь обильными тропическими ливнями. Притоки и ручьи, впадающие в нее с правого берега, были теперь очень глубоки, что немало затрудняло и утомляло сухопутный отряд. Только что они переберутся через ручей, по пояс бредя в воде, как через несколько минут опять через дорогу приток, иногда и поглубже первого. Они только и делали, что выжимали свои одежды и проклинали эти досадные задержки.
Когда притоки были совсем глубокие, мы выстраивали поперек их устья челноки, и пеший отряд переходил через них, как по плавучему мосту, но при этом каждый человек служил мишенью для насмешек и острот со стороны товарищей, потешавшихся над их общипанными и мокрыми фигурами. Передовые непременно оставляли на краях лодок следы своих ног, облепленных жидкой грязью или мягким илом; с других струилась вода, а беспрестанные падения доказывали, что по импровизированному мосту идти было очень скользко; но эти падения возбуждали только общий смех и шутки. В тот день пешая колонна переправилась через тридцать два потока.
25-го стали лагерем напротив впадения реки Ленды.
Мы подвигались довольно быстро, но в своем дневнике я нашел следующую страницу, написанную в этот вечер (после мы увидим, что такие радостные чувства могли быть лишь последствием сознания, что недалек тот день, когда настанет конец наиболее тяжким подвигам):
«От всего сердца радуюсь, что наш трудный поход по лесам приходит к концу. Сегодня мы только в 250 км от луговой равнины, но я надеюсь, что и это расстояние довольно скоро сократим. Пока живу надеждами. Знаю, что после дождей на полях созреет богатая жатва, и потому не ропщу на вечные ливни. Мы перестали даже ворчать на грязь и тину здешних сырых мест, хотя только вчера перешли через тридцать два ручья, глинистые берега и отмели которых немало испытывали наше терпение. Впереди у нас много мелких радостей; так, например, мы избавимся от красных муравьев и будем вполне обеспечены против их нападений и днем, и ночью.
В тот день, как подошвы наших сапог окончательно высохнут, а с голенищ мы счистим всю лесную плесень, хоть одна мечта нашей жизни осуществится. Когда нас жалят здешние мелкие, злые пчелы, когда мы вздрагиваем от укусов муравьев, корчимся от укола слепня, стонем от нападения свирепых ос, отгоняем надоедливых бабочек, стряхиваем с себя зловредную полосатую улитку или с нервной поспешностью топаем на ползущую зеленоватую стоножку, мы каждый раз говорим себе, что теперь уж недолго осталось переносить все это. Еще немного потерпим, и настанут лучшие времена.
С 17 августа у нас перебывало в руках не больше четырех коз и никакого другого мяса; мы питались исключительно печеными бананами, только по их милости держалась еще душа в теле; мы и за это благодарны, хотя не можем похвастать своими силами. Зато с каким наслаждением мы помышляем о предстоящих в будущем мясных кушаньях, о говядине, телятине, баранине, гарнированных бобами, бататами, а там еще молочные каши, пудинги и на приправу кунжутное масло.