Здесь посетил нас достопочтенный Прайс. В числе прочих удовольствий, доставленных нам его визитом, оказался годовой комплект «Weekly Times». Перелистывая эту увесистую хронику всемирной истории за прошедший год, я был особенно поражен гладким и мирным течением всех событий, занесенных в эту летопись. Казалось, будто сидишь в тихий летний день в одном из английских помещичьих домов в стороне от уличной суеты и от суматохи курьерских поездов и прислушиваешься к сонному жужжанию, едва колеблющему окружающий воздух. Изредка лишь раздается глухой шум вагонов, катящихся по рельсам, и по этому знаешь, что там на свете все идет благополучно, своим чередом, без сучка и задоринки. Англия крепко стоит на якоре среди серебристых морей, империя покоится все там же, где ей следует быть. Европа забавляется муштрованием солдат, Америка собирает роскошные жатвы со своих полей и набивает казенные подвалы слитками золота и серебра.
13 ноября наша экспедиция в количестве до 700 человек в сопровождении поручика Шмидта тронулась из Мпуапуа к морю.
Через пять дней иссохшие пейзажи и колючий бурьян центральных степей сменились свежею весеннею зеленью и ароматом цветущих лилий. Из Муини-Усагора через два часа ходу мы миновали долину Мукондокуа и вышли на равнину Макате. Вид травянистых зеленых лугов, тенистых деревьев и многочисленных деревень привел в восхищение каждого из моих офицеров, истомленных четырехмесячной засухой и созерцанием выжженной пустыни. Близ Фераганы французская миссия, поселившаяся у подножья гор, прислала к нам добродушного патера с милыми подарками и выражением своего сочувствия и благих пожеланий.
Еще два перехода до Вьянзи. Тут пришел к нам чуть не целый караван провизии от майора Виссмана. В выборе продуктов для нашего потребления заметна была опытная рука бывалого путешественника, и, кроме того, всего было такое множество, что с того дня вплоть до морского берега мы плавали в роскоши.
23 ноября прибыли в Симбамуэнни, городок, состоящий из четырехсот конических домов, обнесенных земляным валом. На другой день мы отдыхали, а Эмин-паша в сопровождении поручика Шмидта отправился с визитом к добрейшим патерам французской миссии, которые уже начали трудиться в Моро-горо с тем же усердием и настойчивостью, как и в знаменитой багамойской миссии, получившей столь почетную известность. Они насадили у себя апельсиновых, манговых деревьев, развели бананы, ваниль, корицу, кофейное деревцо и всевозможные плоды, свойственные тропическому климату, и провели через свои владения обильный поток чистой и прозрачной воды.
Поручик Шмидт рассказывал мне после, что его немало сконфузило то обстоятельство, что святые отцы, столь ревностно относившиеся к своим религиозным обязанностям, не имели никакого понятия о том, какого знаменитого гостя он им привез. Один из отцов, с удивлением посмотрев на пашу, шепотом спросил у Шмидта: «Знает ли он какой-нибудь язык кроме арабского?» – и был до крайности изумлен, когда поручик со свойственной ему юношескою пылкостью и прямотой возразил, что Эмин знает не только по-арабски, но по-французски, по-английски, по-немецки, по-турецки, по-итальянски, по-гречески говорит совершенно свободно, а родом из немцев.
– Вот как! А что же экспедиция-то его – торговая, ученая или военная?
Тут уже поручик Шмидт, в свою очередь изумленный младенческим неведением благочестивого патера, рассказал ему всю нашу историю, и монах узнал, наконец, зачем я в третий раз пришел в эту страну.
Рассказ об этом случае очень рассмешил пашу, а я в утешение ему рассказал еще, как один из каноников Вестминстерского аббатства, представляя меня некоему очень известному епископу, отозвался обо мне как о человеке, успешно поработавшем в Конго. Епископ поколебался с минуту и затем сказал, очень приветливо: «В самом деле, как это интересно! Только сделайте одолжение, скажите мне, где же это Конго?» Но, впрочем, относительно Африки и светские люди иногда недалеко ушли от духовных лиц. Мне вспомнился при этом один из английских министров, к которому явилась депутация от манчестерских негоциантов с жалобой на какие-то непорядки на Нигере. Министр спокойно указал оратору на карту Африки и попросил его, не будет ли тот любезен, показать ему реку, в которой, по-видимому, так заинтересован славный город Манчестер.
27 ноября мы пришли в Унгеренгери и в первый раз получили несколько писем. Три раза я умолял наших друзей посылать письма не иначе, как «до востребования», по адресу в Мсалала. Целые вороха писем посылались нам, и все, за исключением одного пакета, заключавшего в себе три письма, затерялись то в Униоро, то в Уганде, и, наконец, остальные перехватил Бушири, противник майора Виссмана.