Она не часто пропускала уроки, но что-то мне подсказывало, что это было неспроста. Однако я твердо решил, что забивать свою голову ее трудностями не хочу. Наши роли в обществе уже давно были определены, и я ни коем образом не пересекался с ней вне школьных стен – так и должно было остаться.
Мы как раз закончили писать один из пробников по алгебре. Он мне показался не слишком сложным, но как гласит истина: «если кажется, что пример легкий, значит, ты решил его не так», да и к тому же оценки всегда были примерно в одном диапазоне – среди троек.
Короче, мне было все равно.
Быстро закинув ручку в рюкзак, я поднялся, отдавая листочки Ольге Васильевне. Та посмотрела на меня с каким-то укором, но ничего не сказала. Мы оба понимали, какие слова не слетели с ее уст: «Ты должен учиться, потому что экзамены – важно». Я сомневался, что она искренне волновалась за мои баллы. Скорее боялась получить очередной нагоняй от директора и более высших инстанций, не более.
Рома нагнал меня в коридоре. Следующим уроком был английский и нам следовало подняться на третий. Лестничный пролет был совсем рядом. Минуя группу пятиклашек, кидавшихся друг в друга ластиками, Рома заговорил:
- Ну как написал?
- Не знаю, - с безразличием пробормотал я.
- Блин, я сто проц накосячил в десятом номере, - Рома поморщился, поправляя свою темно-русую челку. – Сейчас еще этот будет нас… того… - он тяжело вздохнул. – Ты домашку сделал? Я скатал с ГДЗ, но чувствую, что он меня разнесет в пух и прах.
Скосив на него взгляд, я промолчал.
Наш класс, мягко говоря, не дружил с языками. Когда Иван Константинович, один из молодых преподавателей в этой дыре, пришел к нам, то сильно разочаровался. На первом уроке он попросил нас рассказать о себе, и единственное, что смогли из себя выдавить эти овощи (одноклассники), было неразборчивое мычание. Кроме меня, Василисы и еще пары человек. Поэтому, как по мне, наши уроки были настолько примитивны и просты, что просто стыдно скатывать с интернета домашку.
- Почему Василисы нет? – пробухтел Рома. – Если нам и сегодня дадут самостоялку, я просто вздернусь. Кто мне сможет хэлпануть? Верно – никто.
На том же самом первом уроке Василиса удивила почти всех: она жутко нервничала и боялась сказать что-то не то настолько сильно, что наша одноклассница дала ей успокоительное, а как итог: из ошибки было лишь то, что закончила она свой рассказ на немецком. После этого она выбилась в любимицы у Ивана Константиновича, который часто во время устных ответов с ней забалтывался, отстрачивая всем остальным время. Многие привыкли просить у нее помощи – она им почти никогда не отказывала, но, к ее счастью, Иван Константинович не терпел списывания и часто это контролировал, полностью минимизировав ее помощь остальным.
Мы поднялись на третий. Тот практически ничем не отличался от второго, за исключением того, что здесь стояло несколько диванов. Их моментально оккупировали со звонком какие-то ребята, которые дежурили в коридоре. Рома кого-то среди них заметил, и весело махая рукой, потащил меня вперед.
Перед нами была девчонка. На вид чуть младше нас. Макияж, прилизанные русые волосы, вздернутый нос. На ней было короткое черное платье, а поверх него вязаный кардиган, низ которого доставал ей до колен. Она надменно глянула на Рому, явно считая его чем-то сродни надоедливой мухи, но тот этого не замечал:
- Привет, как дела?
- Неплохо, - девочка скрестила руки на груди, отводя свой взгляд в сторону. Она явно давала понять, что он ей неприятен.
- Хорошо… - Рома пытался придумать, что можно еще у нее спросить, это было видно по его лицу и тому, как он слегка морщился.
Мне становилось скучно. Я ее не знал, как и большинство учащихся, а потому потряс друга за плечо, кивая в сторону кабинета, как бы зазывая его пойти со мной. Тот снова выглядел поникшим, и выдавив из себя жалкую улыбку, пробормотал:
- Ну, до встречи.
- Угу.
И если бы не Киселев, прогнавший какого-то паренька рядом с ней, я бы и вовсе забыл про все, что только что произошло. Он обхватил эту надменную девчонку за плечи и что-то прошептал ей на ухо. От его прикосновения она будто растаяла, прильнув к нему чуть сильнее.
Меня это разозлило. Как он мог за спиной у Василисы заигрывать с другими. Костяшки пальцев зачесались и спрятав руки в карманах, я бросил на него испепеляющий взгляд. Бушующий зверь внутри меня громко зарычал. Я уже представил, как хватаю его за грудки, отшвыривая в сторону и…
Но мы с Ромой просто ушли, оставив их одних.
Я закусил щеку изнутри так, чтобы боль острой иглой впилась в мой разум, не позволяя остыть – как напоминание о том, что я слабак.