Парень, который только и может, что ныть из-за неразделенной любви к девушке, и даже не в силах постоять за ее честь.
Вероятно, проблема была не в ней, а во мне.
- Как думаешь, у них все серьезно? – вдруг спросил у меня Рома.
- Мне все равно, - только и смог выдавить из себя я.
Прозвенел звонок, и мы зашли в кабинет. Еще один чертов день все никак не заканчивался.
***
Утром я с нетерпением ждал Василису. Внешне, конечно, никак это не проявлял, но каждый раз, когда кто-то входил в кабинет, отрывался от чтения манги. Ее все не было. Краем глаза наблюдал за Никитой. Тот вел себя так, словно ничего не происходило; будто он не изменял своей девушке на глазах у всей школы.
Со звонком Василиса все же пришла. Ну, почти…
Наш препод по литературе уже успел закрыть дверь, начиная нести всякую чушь. Я уж думал, что и сегодня не смогу ее увидеть, однако где-то через минут пять она робко постучала в дверь, с виноватым видом входя в кабинет. Учитель быстро ей махнул, как бы говоря: давай быстрее. Кажется, она была из того списка хороших учеников, что не выводили его из себя.
Быстро сев и вытащив из рюкзака учебник с тетрадкой, она сцепила пальцы в замок, как-то задумчиво уставившись в одну точку. Меня это слегка взволновало. В голове бешено крутились мысли: знает ли она о том, что Никита якшается с другой девчонкой и стоит ли мне об этом ей рассказать? Так ни к чему не придя, я и вовсе решил продолжать хранить молчание.
Сама же Василиса склонилась над листком бумаги, что-то быстро записывая. Я глянул по сторонам – ничего. Все с сонным видом либо уткнулись в телефоны, либо делали вид, что слушают учителя, пока тот распинался у доски на какую-то немного не литературную тему. До меня долетали обрывки фраз: «сочинение», «бездари» и «эгоисты». Обычное утро в нашей обычной школе.
Однако с каждой минутой Василиса интриговала меня все больше. Между ее бровями появилась морщинка. Иногда она прерывала свой поток слов, бездумно глядя в листок. Казалось, что она не уверена в том, что пишет то, что действительно хотела. И, как ни странно, расстроенной она не выглядела: задумчивой и отрешенной – да, но никак не иначе.
- Что пишешь? – я все же не выдержал, когда она вложила какой-то предмет в лист и свернула его конвертиком.
- Не знаю, - от долгого молчания ее голос прозвучал хрипло. – Ошибку? Или пытаюсь ее предотвратить – еще не решила.
Она надула губы, чуть хмурясь. Я же совершенно ничего не понимал и единственное, что мне хотелось сделать, это разорвать этот чертов лист и взять ее за руку, но вместо этого внимательно следил за ней. Василиса этого не замечала, до того сильно она была поглощена своими мыслями. Она сжала руку в кулак вместе с этим листком. Подумала, а со звонком швырнула его в мусорное ведро, и тогда на ее губах вновь заиграла улыбка.
Что бы там ни было, но она сделала свой выбор. И почему-то мне казалось, что невидимый груз упал с моих плеч, и я смог облегченно вздохнуть. Даже окутывающая мое сердце ревность утихомирилась, когда я увидел, как она отдавала Киселеву белый провод для телефона и аккуратно свернутую фланелевую рубашку.
Кажется, это было моим подарком на Новый год от самой вселенной.