Она мне безразлична.
Так я решил в ту ночь, но на этот раз игнорировать проблему оказалось куда сложнее.
Глава 4
Весь следующий день я был никакой. Бессонная ночь сказывалась, а уставшее тело и мозг жадно требовали отдыха. На уроке по физике я отключался и подперев голову рукой, рисовал ручкой на полях какую-то ерунду, пока учительница что-то бубнила, изредка выписывая на доске какие-то формулы.
А еще мне жутко хотелось взглянуть на нее, но сам про себя решил, что, если сделаю это, проиграю. В чем именно, я не придумал, но быть слабаком в собственных глазах было куда хуже. К тому же она явно этого не стоила.
Я начал рисовать сильнее. Жирные линии уже растирали бумагу и вскоре она порвалась. Рука моя задрожала.
- Ты норм? – прошептал мне на ухо Рома, слегка озабоченно косясь в мою сторону.
- Угу, - я отложил ручку.
- Хорошо, - выдохнул он, пододвигаясь чуть ближе ко мне. – Короче, я же ей написал вчера, - он понизил голос настолько сильно, что теперь я едва мог его расслышать. – Милая, веселая, только, кажется, она меня продинамила.
Плотно сжав челюсть, я слушал его, все так же избегая смотреть в ее сторону. Она его отшила – замечательно, но не удивительно. Рому отшивают все, это еще ровным счетом ничего не значит. Как и быть милой в разговоре с незнакомцем. Кто знает, какая она, когда вы с ней близки… я, быть может, хотел бы это узнать. Но нет. Нет. Не хотел бы.
- Но я еще попытаюсь, - Рома сдаваться не планировал. – Она все равно ни с кем еще не подружилась. Может, получится.
Я одарил его снисходительным взглядом, а в уголках губ затаилась насмешка.
Что же, пусть попробует. Ей он, судя по всему, не сдался. Будет унижаться из раза в раз. Идиот.
- Торопов и Семенов, может, расскажете всем, о чем вы разговариваете? – преподавательница с волосами мышиного цвета положила свою книгу на стол и уперлась в него руками, пытливо буравя нас своим взглядом. – Не хотите выйти к доске, а?
- Простите, - невнятно ответил ей Рома. Он мигом открыл тетрадь и рандомно начал записывать что-то, всячески пытаясь создать видимость работы.
Физичка еще с секунду на нас смотрела, а затем вернулась к объяснению материала. Грозная, с крючковатым носом, она походила на разгневанного коршуна, и мне не было до нее никакого дела. Я просто хотел спать.
Сквозь сонную пелену я услышал смешок Кирилла, который сидел недалеко от нас.
***
После уроков был классный час. Ничего сложного. Кажется, нас решили рассадить, потому что во время занятий было слишком шумно, и многие учителя жаловались. Мне, как обычно, было все равно, где сидеть, а потому мысленно мечтал, чтобы все поскорее закончилось, и я смог бы со спокойной душой завалиться в свою постель, проваливаясь в столь желанный сон.
Как я уже говорил, нашему классу был отведен кабинет информатики, потому что помимо алгебры и геометрии Ольга Васильевна вела и информатику. Дефицит рабочих рук всегда приводил к тому, что учителя по английскому могли застать на уроке по ОБЖ за разъяснениями о том, как нужно вести себя при пожаре.
Короче, лажа та еще.
Сам кабинет был большой, но из-за столов с допотопными компьютерами вдоль стен, он казался меньше. Стеллажи, плакаты с математиками и геометрическими формулами, множество цветов в огромных горшках, которые раскинули свои зеленые стебли в разные стороны. Линолеум под ногами скрипел.
Мы с Ромой сели вместе где-то в конце. Вокруг стоял шум из-за множества голосов. Звонка еще не было (да даже если бы и был, то всем было бы все равно), а потому все болтали. Я не вслушивался. Еще не хватало слушать про то, каким великолепным снюсом кто-то закинулся вчера или какой мальчик из одиннадцатиклассников лучше. Пустые, никчемные разговоры, созданные для заполнения неловкого молчания. Такое не могло стоить внимания. Слова на ветер, не больше.
- Так, давайте побыстрее с этим покончим, - следом за нами вошла и сама Ольга Васильевна. Женщина средних лет небольшого роста. Темные волосы она собрала на затылке, а большие очки забавно сидели на ее носу. На ее плечах висела газовая шаль, и укутываясь в нее все больше, она подошла к своему столу, бросая на него какие-то бумаги. – Кирилл, сядь уже, не мозоль глаза.
- Ну Ольга Васильевна, - его голос звучал весело. – Этот придурок не хочет вставать с моего места.
Он указал на Андрея. Тот скрестил руки на груди, самодовольно ухмыляясь. Это была их игра, ничего большего. Ольга Васильевна тоже это понимала, а потому только махнула рукой, как бы говоря: мол, сами решите, только не бесите.
Она начала копаться на своем столе, выискивая на нем что-то определенное. Вскоре нужная бумажка оказалась у нее в руках и быстро ее просмотрев, произнесла: