Я сопротивлялся только для вида и азарта, чтобы у нее самой разгорелось желание меня поймать. Мне нравилось ощущать ее прикосновения. Такие осторожные, словно она меня боялась. Может, то было действительно так, ведь даже спустя два месяца она мало с кем сблизилась, хотя популярность имела небывалую – ее вечно обсуждали за спиной, и эти комментарии, в большинстве своем, были исключительно в положительном ключе. Она всем нравилась и напоминала лучик солнца, что так нагло ворвался в наши (мою) жизни.
Был урок литературы. Его вел ужасно истеричный дядька, внешне напоминавший растолстевшего Баскова с седыми волосами. В начале учебного года его что-то ужасно выбесило в нас. В порыве злости он начал кричать, что Бог нас всех покарает, а как доказательство, скинул все тетради со стола и пульнул журналом в доску. Это многих только повеселило, а потому эти уроки стали для нас местом, где можно расслабиться – старый Басков потерял свой авторитет (если он вообще у него когда-то был) среди школьников, и тем было проще простого отправить его в игнор.
Я же отправлял в него всех учителей по умолчанию.
Василиса вела себя непривычно тихо. Заставив край стола учебниками и положив рядом с ними телефон, она уткнулась в него, быстро набирая одно сообщение за другим. На ее губах играла легкая улыбка. Меня раздирало любопытство, но решив не спрашивать, тоже прилип к телефону, чтобы заглушить ноющее чувство чего-то нехорошего, что так яростно скребло изнутри.
Краем глаза все же следил за ней. В какой-то момент ее пальцы зависли в нерешительности над экраном. Она о чем-то размышляла. О чем-то серьезном. На щеках появился румянец. Прикусив нижнюю губу, она плавным движением убрала прядь волос за ухо, а затем быстро что-то напечатала, сразу заблокировав телефон.
Выпрямившись и устремив свой взгляд на учителя, она едва могла сдерживать улыбку. Мне это не понравилось. Казалось, будто она исчезает. Утекает сквозь мои пальцы, точно вода. Проблема была лишь в том, что я никогда ею не обладал, а потому не мог и потерять. Моя вечная роль – одноклассник и сосед по парте. Не приятель. Не друг. И уж тем более не любовник.
Никто.
- Что-то хорошее произошло? – мой голос прозвучал сдавленно.
- Надеюсь, - она передернула плечами, точно пытаясь скинуть с себя что-то. – Да, надеюсь.
Больше она ничего не сказала. Молча слушала преподавателя, хотя я видел по ее взгляду, что биография какого-то писателя ее волновала не больше остальных в кабинете – то есть, никак. Урок был последним, и стоило звонку прозвенеть, как она быстро собрала свои вещи и вынырнула в коридор, пробормотав мне на прощание скупое: «пока».
***
На следующий день все прояснилось.
Был урок биологии. Марина Анатольевна сказала нам выписывать конспекты из учебника по одной из тем. Точно вспомнить по какой не вышло бы, да и смысла в этом не было. Мы все дружно корпели над своими записями, чтобы получить халявную оценку. Моя писанина отличалась от Василисиной: помимо того, что ее красивый маленький почерк с завитушками не шел ни в какое сравнение с моим, ее записи выходили в два, а то и в три раза больше.
- Ты идешь на весенний бал? – как бы между делом спросила она, замазывая замазкой целое предложение. – В моей старой школе такого не было. Хотя… - она отложила замазку и перевернула страницу учебника. – В восьмом классе что-то устраивали, точно, но меня мама не отпустила.
Она часто любила рассказывать про свою старую школу. Я ее в этом не винил, наоборот, было интересно послушать про то, какие люди ее окружали раньше. За два месяца общения с ней я выяснил, что она училась в одной из школ, которая входила в десятку лучших школ страны, но из-за переезда бросила ее, попав к нам. Как говорила сама Василиса: «Я лучше посплю и сгоняю в школу, которая напротив моего дома, чем буду каждый день мотаться в город». За это я ее ненавидел в равной степени, как и благодарил. Если бы она осталась там, то не приходила бы ко мне в фантазиях, пока я пытался уснуть, но с другой стороны… она однозначно смогла скрасить и без того серые будни.
- Эй, я жду, - она ткнула меня локтем, а я встрепенулся, пытаясь взять себя в руки. – Так ты пойдешь?
- Нет, - я отмахнулся, откидываясь на спинку стула. – Чтобы несколько часов терпеть кучу людей под жуткие трэки? Нет, спасибо. А ты?
- Не знаю, - она поморщилась, пожимая плечами. – Думала пойти, но, кажется, не получится.
- Почему? – вопрос я задал скорее из вежливости, чем нет.
Внутреннее чутье подсказывало, что ответ мне не понравится, а судя по ее восторженному взгляду, ей просто хотелось с кем-то это обсудить. Я поежился, притворяясь, что занят написанием конспекта.