- И какие планы? – спросил у них я на выходе из магазина.
В нас ударило порывом ледяного ветра. Я натянул шарф до глаз, искоса поглядывая на друзей. Коля неуверенно почесал затылок – видимо, они сами не знали. Решили двинуться прямо, идя вдоль поля с высоченной сухой травой, достающей нам по самые плечи. В некоторых местах были вытоптаны дорожки. Собачники часто здесь выгуливали своих питомцев, а некоторые ходили в соседний поселок, располагавшийся по ту сторону. Ну как поселок, скорее элитный частный сектор.
- Какие люди, - Рома заметил кого-то впереди. – Привет, че как? Почему не в школе? Там бал вовсю.
Мне пришлось вглядываться, чтобы распознать две фигуры, движущиеся в нашем направлении. Вскоре мутные силуэты обрели четкость, и я плотно сжал челюсть. Перед нами встал Киселев, который шел под руку с Василисой.
Та широко улыбалась. Ее щеки порозовели, и что-то мне подсказывало, что не от холода. В разговор между ним и Ромой она не встревала: витала где-то в облаках, возбужденным взглядом окидывая всех вокруг и наматывала себе на палец шнурок-ремешок своей осенней хлопковой куртки серо-зеленого цвета.
- У тебя в волосах, - Коля потянулся к ней и вытащил сухую травинку.
- Ой, - она не смутилась, и это меня злило.
В голове сразу же всплыл образ, как Никита обхватывает ее лицо и касается ее губ своими. Как они заваливаются в высокую траву. Одни. Один на один и… и нет. Слишком холодно, но меня все равно терзало желание узнать, что они делали. Или нет? Я не мог определиться, и мысли в голове в бешеном ритме сменялись одна за одной, не принося мне ни удовлетворения, ни умиротворения – только гнев.
- Он меня уронил, - она попыталась скорчить недовольную гримасу, но вышло это все равно как-то мило. – Ничего порядочного в человеке нет.
- Ой ну конечно, - Киселев подыграл ей. – Я джентльмен, не надо тут.
Они явно не были намерены заканчивать. Мне это слушать не хотелось. Я просто знал, что Киселев тот еще мудак: девчонок у него было больше, чем звезд на небе. Было обидно за Василису, но с другой стороны, мой внутренний демон злорадствовал. Так ей и надо – будет, когда он променяет ее на другую юбку. Ямочки на щеках и, - на мой взгляд отвратительное, - чувство юмора, не делают человека хорошим.
Зачем-то я представил, как она плачет. Опухшие от слез глаза и слипшиеся ресницы; влажные дорожки на щеках и громкие всхлипы в пустой темной комнате. Как она злится, бьет кулаком в край своей кровати, открывая рот в беззвучном крике.
Я встрепенулся, пытаясь стереть из памяти эту странную фантазию, когда заговорил Рома:
- Мы пойдем, удачи вам.
Они с Киселевым пожали друг другу руки. Василиса же протянула свою, чтобы дать ему «пять», затем Коле, а там очередь дошла и до меня. Я неохотно вытащил свою из кармана. В тот момент моя соседка по парте и главная героиня различных фантазий показалась мне испорченной, словно Никита мог осквернить ее одним только своим прикосновением. Она моего пренебрежения не заметила – ей было все равно, она была с ним, не со мной.
Мы двинулись дальше в гнетущем молчании. Я взглянул на Рому. Тот выглядел каким-то поникшим, что было не удивительно – они дружили с Никитой и тот увел у него девчонку, пусть та и сама его перед этим отвергла. Один только Коля впервые с ней пересекся и не понимал, что происходит:
- А этот ваш не промах.
- Угу, - согласился с ним Рома, открывая банку с энергетиком. – Он такой.
Такой…
Глава 7
- Как дела в школе? – мама сидела за столом. Перед ней лежал листок бумаги, в руках была ручка, которой она быстро что-то выводила.
- Нормально.
Это был стандартный ответ. Скажешь «хорошо» не поверят из-за кислого выражения лица, а если «плохо», то замучают расспросами. Да и к тому же, заяви я ей это, она бы посмотрела на меня, как на идиота:
Привет, мам, учителя заваливают меня по каждому предмету, потому что я их не слушаю, а девчонка моей мечты уже целый месяц встречается с парнем, который меня бесит! Ух, веселуха, согласна?
Чайник с шумом вскипел. Голубой огонек на нем погас. Закинув чайный пакетик в кружку, я залил в нее кипяток, смотря, как завитки пара поднимаются вверх. Рука сама потянулась к сахарнице, и отсыпав две ложки, я направился к выходу.
- У тебя точно все нормально? – мама оторвалась от своего занятия, с недоверием смотря мне вслед.
- Конечно, - я попытался улыбнуться, чтобы не расстраивать ее. – Все супер.
И скрылся в черноте коридора прежде, чем она спросила бы что-нибудь еще. Мне хотелось побыть одному. Не думать ни про учебу, ни про Василису. Найти себя в чем-нибудь новом, раствориться в беспамятстве и просто расслабиться.