Прошло примерно сорок минут, как мы начали потихоньку заканчивать. Написанное приходилось проверять и менять несколько раз, порой мы даже проверяли друг друга на наличие ошибок, настолько нам хотелось написать все красиво. У каждого из нас получился грамотный текст, хорошо составленный и легко читабельный. Перечитав работы друг друга, мы были в восторге, и нам уже не терпелось скорее отправить эти работы на нужный адрес. После написания писем мы взяли еще по одному листочку, после чего сделали самодельные конвертики. Спасибо Ване, что научил нас этому. Мы думали, что это будет энергозатратный процесс, но как оказалось, складывать конверт было довольно легко. После сложения писем в конверт и написания на нем нужного адреса мы стали выходить из класса.
Выходя из него мы неторопливо шли по коридору, и среди толпы людей мы заметили Вику, которая стояла в углу и пыталась заплести свои рыжие патлы в длинную косу. Мы обратили на нее внимание, потому что она была единственная из тех, кого мы видели в коридоре, кто была нам знакома. Проходя мимо мы ненадолго посмотрели на нее, но не стали задерживать взгляд, вот только она сразу начала мило улыбаться и поглаживать себя по оголенным ключицам, явно привлекая к себе внимание. Ее поведение нам показалось странным, но в целом, мы уже привыкли к этому. Она всегда была, так сказать, «со странностями».
Несколько раз свернув по извилистым коридорам мы наконец-то оказались в небольшой так называемой «игровой комнате», хотя игровой арсенал в ней был весьма не велик, но это не важно. Для нас имело важность то, что здесь неподалеку располагались почтовые ящики, но их внешний вид настолько сливается с удручающей обстановкой детского дома, что мы их, казалось, даже и не замечали. Они будто сливались со всем вокруг, потому что выглядели также плохо. Ну, собственно, нам не привыкать…
Мы не торопясь положили наши письма в почтовые ящики и плотно их закрыли. Наши конвертики, правда, немного помялись, т. к. мы не отличались аккуратностью, а потому на них образовались небольшие заломы, но да ладно, такое бывает со всеми.
После, убедившись, что никто нас не видел, мы тихонько вышли в коридор, тихо закрыв дверь за собой. Впереди у нас был обед, а потом нужно было постепенно готовиться к репетиции, чего мы совсем не хотели.
– Наконец-то вы здесь! – вдруг крикнул Денис, наш одноклассник после того, как мы сделали несколько шагов. Его рыжие волосы на всем лице, даже на ресницах, придавали ему милый вид, однако, взгляд у него был немного грозный, но его зеленые глаза очень выделялись на контрасте. Сам он был невысокого роста, а так же немного полноват.
– Мы вас потеряли, вы где были?
– Да так, просто прогуливались по кабинетам, ты же знаешь – резко ответил я, понимая, что нужно спасать ситуацию. Денис, да и все остальные уже привыкли к тому, что мы от всех отстраняемся и гуляем своей компанией, а потому быстро понял, о чем я говорил.
–Ну ладно, как скажешь, но только больше не задерживайтесь так, а то мы вас везде обыскали, из нашего класса только Вика вас видела. Не забудьте, что у нас сегодня репетиция, мне поручили лично следить за вами. – сказал Денис со строгостью в голосе, хотя, смотря на его внешний вид, это все равно выглядело не грозно, а мило и забавно.
– Хорошо Денис, мы придем – перетянул на себя инициативу Саша, твердо ответив Денису.
В этот раз, увы, за одним столом у нас посидеть не получилось, но сели мы относительно недалеко друг от друга. Не знаю, как отнеслись к сегодняшней еде мои друзья, но догадываюсь, что все также не очень. Котлета была пересолена, а макароны слипались словно снег в сжатых ладонях, в результате чего эти макаронины было почти невозможно рассоединить. Когда я ел, я случайно замечал боковым зрением своих друзей, и было видно, что они также ковыряются в еде с недовольными вздохами, как и я.
После обеда нас поджидал выпускной. Репетиция должна была проходить в зале. Он, на удивление, был неплохо обустроен, но справедливости ради, мы и использовали его не часто. Там находились мягкие стулья, но также была большая деревянная сцена, на которой частенько проходили убогие выступления самодеятельности. Если честно, то мне кажется, что более жалкого зрелища я уже не увижу. И даже не потому, что я хочу обозвать живущих со мной сироток, а потому, что по их выступлениям было понятно, что детям абсолютно неинтересно выступать публично, а если и интересно – никто не поощряет этот интерес и совершенно ими не занимается, а потому им и остается лишь кривляться и запинаться от волнения на сцене дрожащим голосом. На самом деле, это было даже обидно, ведь в каждом из них возможно жил талантливый творческий человечек, да вот только был вынужден покинуть их тела, забрав с собой и стремление к развитию в творчестве. Но с другой стороны, каждый сам несет ответственность за свое развитие , и поэтому переносить всю вину на воспитателей и педагогов будет не совсем правильно.