Сев, я осмотрелась. Здесь было очень много народу. Да, они практически друг на друге сидели, так плотно, скученно. Все были женщины. Они были грязные и… очередной орган чувств проснулся – обоняние… черт, лучше бы оно спало. Здесь воняло. Воняло грязными телами, потом и мочой. Это было отвратительно. Мы ехали в повозке. Как я поняла, в одной из тех больших повозок, прикрытых тентом, что тащили Орантулы.
Интересно, это рабы или какие-то пленницы, трофеи из военного похода? Да, в принципе, не важно. Теперь я – одна из них. Принцесса, втоптанная в грязь. Лучше бы я умерла в пыточной в Башни казни.
Машинально я коснулась своей груди. Конечно, ожерелья-солнца там больше не было.
Дни плыли как в тумане. Я потеряла им счет. Мы все ехали и ехали. Я пыталась отказаться от воды и пищи, но они поили и кормили меня насильно. Видимо меня сдали женщины. Два раза в день, когда раздавали еду, ко мне приходили три стража, двое держали меня, а третий запихивал пищу и заливал воду.
Я чувствовала себя отвратительно. Бесправной вещью. Мне не давали даже умереть. Я ненавидела себя. Я хотела бы покончить с собой, но, во-первых, как это сделать в клетке, набитой людьми? А во-вторых, я помнила рассказы Рейлина о том, что так можно обнулить себя. Честно говоря, чем терпеть такие унижения, я была готова на это, обнулиться, уйти в небытие. Но вспоминая глаза Рейлина, я не решалась. Больше всего на свете я хотела еще раз увидеть его глаза, почувствовать его рядом, путь даже в загробном мире.
Я мечтала быть вместе с ним, неважно в каком мире и в каком виде, пусть даже бестелесными духами.
Сны были моей отрадой. В снах я видела Рейлина. Он приходил ко мне, обнимал, шептал мне теплые слова утешения.
Сегодня это было особенно реалистично. Я помнила все, кто я и где я. Чувствовала подавленность и безысходность, которые сопровождали меня наяву. Рейлин пришел ко мне прямо в эту зловонную повозку обнял меня и сказал – Кира, любимая, потерпи еще немножко, не сдавайся, мы обязательно найдем выход, выберемся из этого ада. Мы убежим, я обещаю.
- Но как, куда убежим? Рейлин, ты же умер… ты уже убежал отсюда… ты и Котик… я осталась одна – с горечью возразила я – единственное, куда я могу убежать, это тоже в объятия смерти… Но мне и этого не дают сделать. Ах, как бы я этого хотела!
Я проснулась в слезах. Было еще совсем темно, только забрезжил рассвет. Все в повозке спали вповалку. Кто-то храпел, кто-то стонал.
Мне стало так тошно. Так жаль себя. Я попробовала просунуть голову между прутьями, чтобы задушиться. Прутья были частые и у меня снова ничего не получилось. Конечно же это было уже не в первый раз.
Меня качало на эмоциональных качелях то в ту, то в другую сторону. Я то пыталась убить себя, то собиралась выжить, вынашивая план мести.
Утро сегодня началось необычно. Шумно. Мы въехали в какой-то населенный пункт. Ход повозки замедлился. Мы ехали по оживленной улице, периодически притормаживая. Со всей сторон доносились голоса и давно забытые запахи: запах свежей выпечки и пряностей, благовоний и духов.
Я пробралась поближе к входу в повозку, там края тента слегка расходились, образуя щель, в которую можно было выглянуть наружу.
Видимость была, конечно, не очень. Лишь небольшой фрагмент. Но по этим фрагментам мне удалось понять, что это довольно крупный город, с мощенными красным камнем улицами, богатыми домами, активной торговлей. Люди, ходившие по улицам, по большей части были добротно одеты.
Проехав несколько людных улиц, повозка въехала на широкий двор и остановилась.
Во дворе началась суета. Распрягали Тенебрисков, мимо мелькали вооруженные стражи и слуги. Вероятно, мы достигли цели нашего путешествия.
Очередь дошла и до нас. Тент распахнулся, клетку открыли, два воина рявкнули что-то и женщины из повозки стали выходить наружу, становясь в ряд.
Я вышла и огляделась. Двор был огромный, как городская площадь. Огромный дом в центральной части, больше напоминал гостиницу, чем жилой дом. Справа и слева от дома были странные строения – длинные одноэтажные здания без окон, они огибали весь двор, словно забор, доходя практически до ворот. Посреди двора были установлены какие-то деревянные помосты, протяженные, высотой около метра, шириной примерно полтора. Назначение их было мне не понятно.
Обе кареты и вторая повозка тоже были здесь. Господина в богатых одеждах видно не было, видимо он уже ушел в дом, а из второй повозки выгоняли и выстраивали в такую же шеренгу как наша, мужчин.
Мужчины все были такие же грязные, босые. Их, похоже выстраивали по росту, живо подгоняя плетью.