Не знаю, имели ли такой приоритет высокоуровневые Ангелы в нашем Духовном мире, но у нас такое точно было не принято. Обычно, один наставник вел душу от начала и до самого верха. Исключение было лишь, когда, как в случае с Геральдом, Ангел переходил на совершенно другой уровень и передавал наставничество кому-то, по своему выбору.
Узнав о таком правиле в Демоническом духовном мире, я подумала об Ашеросе. Наставник у него явно был не самый лучший, раз позволял ему погрязнуть в грехах грязного бизнеса работорговли.
Внезапно, у меня появилась цель и причина задержаться в этом мире. Я захотела стать наставником Ашероса и помочь ему выбраться из греховной ямы. Он ведь совсем неплохой, добрый и справедливый в душе.
Мы плыли в тумане, вдоль извилистой тропы (видимо здесь вместо направляющих), периодически сворачивая.
— Вот, например, — произнесла Намия — здесь жилище одной продвинутой души, которая владеет навыками материализации мыслеформы.
Мы вышли к мрачному небольшому замку, окруженному чахлыми деревьями. Туман здесь был менее плотный. Хозяин замка, с мрачным печальным видом, судя по облику из Демонов Тьмы, выплывал из арки, с долей любопытства разглядывая нас. Его аура светилась мягким желтым светом.
— Это Лэй — представила демоница — Лэй, это наши новые Верховные Демоны из Высших миров. Покажешь свой быт?
— Лэй Сиарин? — поинтересовался Зиго.
— Вы знаете мое имя? — Оживился наш собеседник.
— Да, — ответил Зиго — я читал ваш трактат. У вас очень интересный подход, сильная философия.
— Спасибо. — Поблагодарил Лэй смущенно.
— Это философ, писатель, поэт, жил в прошлом столетии. — Пояснил Зиго для меня. — Не читала его труды?
— Нет, — ответила я—у Демонов Огня не принято читать книги других племен.
—А зря, — вздохнул Зиго — интересные книги, глубокие мысли, прекрасная лирика.
Я лишь пожала плечами. В нашем дворце вообще литература была не в почете. Из книг мне были доступны лишь учебники, патриотические и религиозные трактаты.
Лэй показал нам свои владения. Здесь было много серых красок, как и везде на данном уровне. Но встречались и яркие акценты, которые производили впечатление и являлись особой гордостью Лэя.
Два красных цветка, подобных земным макам, горели меж серых камней, разрывая мрачное пространство.
— Я сумел создать цвет! — С гордостью заявил Лэй, поглядывая на нас в ожидании реакции.
— Очень красиво — похвалила я, по правде, не понимая, чем он так кичиться? Цветы красивые, конечно, но разве это проблема сотворить из эфира цветы? Я легко могу создать целый сад. Неужели, души в демонических мирах так слабы?
В подтверждение своей мысли я сконцентрировала внимание, представив миниатюрный прудик с голубыми лотосами, и попыталась создать мыслеформу. Эфир этого мира откликнулся тяжело. Густой, бесцветный и напрочь лишенный гибкости, он с большим усилием поддавался воздействию. Я прочувствовала его, и тягостное гнетущее чувство стало обволакивать меня. Эфир пытался подавить меня, но я не отступила. Не скрою мне пришлось приложить немало сил и потратить много энергии, чтобы создать простенькую мыслеформу. Ну а чтобы добавить к ней красок – пришлось постараться вдвое больше. Мой пруд все время стремился к серости. Но в конце концов я пересилила эфир и заставила лотосы расцвести нежными голубыми красками. Должна признать, что здесь это и правда нелегко. Снимаю перед Лэем шляпу.
Увидев мое творение, Лэй и Намия застыли, в изумлении приоткрыв рты.
— Голубой… о боги голубой! — Дрожащим голосом произнес Лэй. — Невероятно, как вам это удалось?
Лэй смотрел на меня с благоговейным трепетом, как на что-то божественное. Мне даже стало неловко. Я взглянула на Зиго, но он непонимающе пожал плечами.
— Голубой цвет… до вас никому не удавалось сотворить его. — Пояснила Намия, видя наше замешательство. — Эфир здесь создает только серые образы. И надо приложить очень много усилий, чтобы добиться коричневого, а еще сложнее красного оттенка. Верховный Старейшина может создавать желтый и зеленый. Но ему это очень тяжело дается. А чтобы голубой…
— Вот оно что… — протянула я — я даже не задумывалась, когда выбирала оттенок. Но, должна признаться, эфир здесь необычайно тугой и мне было очень сложно с ним работать.