— Уфф… вот это жесть… а что же стало с бедняжкой?—Вздохнула я, оторвавшись от сферы созданной Зиго для наблюдения за Роаксаром.
— Зиго, солнышко, давай теперь просмотрим ее жизнь. Пожалуйста. — Вкрадчиво промурлыкала я, умоляюще глядя на Зиго.
—Кира, ты будто сериал смотришь, требуя следующую серию — Укоризненно проворчал Зиго — Ты ведь видишь, как непросто мне дается взлом этого чужеродного эфира. К тому же просматривать чужие души, против правил…
— Ну пожааалуйста… — проныла я.
Зиго нахмурился. Но все же начал создавать плотную искристую сферу. Взгляд его стал отрешенным, улетел в глубины эфира, ища нужный энергетический след.
Подробно, как именно это делается я не знала и даже не пыталась вдаваться в подробности. До такого уровня мастерства мне было еще очень очень далеко. Я начинающий Ангел. Знаю только, что каждая душа имеет уникальную ауру, которая оставляет свой уникальный энергетический след в эфире. По этому следу душу можно найти и отследить. А сфера, которую Зиго создает из эфира, устанавливает связь с душой и позволяет просматривать ее прошлые и настоящие жизни.
Навыки Зиго восхищали и приводили меня в восторг, заставляя бабочек порхать в моем астральном животе.
Когда сфера была готова Зиго ухмыльнувшись бросил мне — Можешь продолжить просмотр своей «Санты Барбары».
— Спасибо милый — отозвалась я, чмокнула его в щеку, и занырнула сознанием в искрящийся молниями сгусток эфира.
Страх и отчаяние давили на девушку, расцветая тусклой серой аурой. Она бежала по пустынным утренним улицам, шарахаясь от редких прохожих. К полудню, когда она добралась до окраины города на улицах, началась суета. Тут и там сновали императорские легионеры. Они кого-то искали. Нетрудно было догадаться, что ее.
Элания пряталась между телегами торговцев у постоялого двора. Легионеры прочесывали стоянку, внимательно осматривая каждую повозку. Солдат осмотрел телегу с бочонками вина, закрыл холстяной полог и не заметил, как с другого конца под ткань скользнула хрупкая фигурка. Торговец, получив разрешение на выезд из города, подстегнул Тенебриска и телега медленно двинулась в сторону леса.
Ей повезло. Телега медленно удалялась от проклятого города. Тело ее все еще дрожало. Больше всего на свете она боялась возвращения во дворец. Внизу живота ощущалась тянущая боль, резко отдававшая в промежность. То, что произошло этой ночью повергло ее в шок. Ей не понравилось. И почему люди называют это любовью? Это больно и отвратительно. Нет, она не хочет проходить через это вновь, даже ради продолжения рода. Она тихо плакала, пока не уснула.
Элания проехала в телеге лес и пустошь, а когда торговец повернул к морю, незаметно спрыгнула и побрела через поле в сторону гор. Здесь были владения Синегривов. То тут то там Элания натыкалась на хищников, она побаивалась их, ежилась, но они не причинили ей вреда. Они провожали ее взглядом, изредка подходили понюхать. В такие моменты Элания в ужасе закрывала лицо руками. Она даже не догадывалась, что благодаря этим благородным хищникам она благополучно преодолела степь, не став обедом кровожадных ящеров.
Она шла трое суток и наконец вышла к небольшой усадьбе Гиразонов. За хозяина этой усадьбы пару месяцев назад вышла замуж ее кузина. Пышная свадьба была. При мысли о замужестве Эланию передернуло. Она посочувствовала кузине, а вместе с ней и всем женщинам континента.
С кузиной они были близки, и та уговорила мужа оставить родственницу в их доме, помогать по хозяйству.
Когда у Элании стал заметен живот, на нее стали бросать косые взгляды. Она получила клеймо порочной, падшей женщины. Родился мальчик.
Элания так и не смогла справиться с травмой после насилия. Даже старания сестры убедить ее, что в супружеской жизни нет ничего страшного, шли прахом. Она шарахалась от мужчин. Очередь из женихов к ней не стояла, никому не нужна была жена с нагулянным ребенком. А вот попользоваться ею желающих было не мало. И как-то защитить себя она не могла, у падшей женщины нет прав. Элания старалась не выходить из дома и делала это только по большой нужде. Она попросила сестру дать ей работу на кухне. Но даже это не спасало ее от актов насилия. То гость заезжий перехватит в темном коридоре, то брат хозяина. А потом и вовсе управляющий повадился зажимать ее в углу кухни по вечерам. А если она успевала улизнуть пораньше, не смущался ребенка и мог ввалиться даже в ее коморку. В общем жизнь ее была не жизнь, а унижение и сплошная мука.