—А живешь ты где? — Поинтересовалась я.
—В последнее время я обосновался на чердаке одного из домов на окраине города, далеко, кварталах в четырех отсюда. — ответил Торн — Перед сном я люблю сидеть на крыше и смотреть на звезды. Звезды там такие яркие и кажется, что они совсем близко. Ты бывала на крыше Лиззи?
—Нет, никогда. Я впервые на улице. — Созналась я.
—Тебе непременно стоит погулять по крыше ночью. Тебе понравиться! — Произнес он мечтательно.
—Возможно когда-нибудь… — отозвалась я зевая. Лишь теперь, расслабившись в спокойной обстановке я осознала, насколько сильно я устала. Очень захотелось спать. Я пыталась себя взбодрить мыслями о Феликсе и Нелли, о том, что они ждут, волнуются. Но это не сработало. Вопреки всем стараниям я очень быстро задремала.
Проснулась я на рассвете и обнаружила, что Торна нет рядом.
Глава 106. Дорога домой.
— Экий подлец, бросил меня! Что же мне теперь делать? Как искать дом? — Думала я обреченно. От отчаяния и жалости к себе в горле встал ком, на глаза накатили слезы, затуманив взор.
Сквозь туманную пелену слез я уловила движение и насторожилась.
Темный силуэт промелькнул между кустов осторожно приближаясь.
—Я принес завтрак — важно объявил Торн, неуклюже взобравшись на качелю, и плюхнув к моим лапам что-то серое.
Резкий, незнакомый запах ударил в нос будоража.
Я проморгалась, отгоняя слезы и посмотрела вниз.
—Что это? — Брезгливо спросила я.
—Как что… Мышь, конечно. —Удивленно ответил Торн.
—И ты предлагаешь мне это есть? — Возмутилась я.
—Конечно, Лиззи, ты чего? Все коты едят мышей. — Отозвался Торн, глядя на меня как на умалишенную.
—Я не буду… здесь же шерсть… — неуверенно проворчала я, ведя внутреннюю борьбу между брезгливостью с одной стороны, и голодом и инстинктами с другой.
—Ну ты даешь! — Рассмеялся Торн — Ты надкуси шкурку. Шерсть совсем короткая, ты и не заметишь, а под ней нежное, вкусное мясо.
Голод взял свое. Зажмурившись, я брезгливо и осторожно куснула еще теплое тельце мыши. В рот брызнула теплая струйка, при попадании на язык пьянящая и возбуждающая незнакомые мне ранее чувства. Чувства эти, будто отключали мое сознание, лишали способности мыслить здраво. Я забыла о деликатности и подавшись инстинкту жадно впилась зубами в тушку, остервенело разрывая мясо зубами и торопливо глотая. Это оказалось так вкусно, так… невероятно просто!
Когда я пришла в себя, от мыши остался лишь хвостик. Торн смотрел на меня с самодовольной усмешкой.
Я смущенно потупила взор, глянула еще раз на хвостик и облизнула губы. Что это было вообще? Это то, что Нэлли называла охотничий инстинкт?
Да, это было вкусно, страстно, и утолило мой голод. Но из глубин моего сознания рвался протест — я не хочу жить управляемая инстинктами, я выше этого.
Феликс, наверное, в обморок упадет, узнавши, что я ела мышь.
— Понравилось? Заценила, как вкусно? — Прервал мои размышления Торн.
—Я просто была голодна… — Ответила я смущенно — Вкусно, но, странно… непривычно.
Торн самодовольно фыркнул, но ничего не сказал, только как-то странно на меня посмотрел, будто пронзая насквозь светом своих желтых глаз.
Я поежилась. Хоть его взгляд больше и не пугал меня, от него становилось не по себе. Это взгляд вызывал необъяснимое волнение, сердце начинало ускоряться и трепетать.
Не отводя от меня глаз, он подался в мою сторону, потянув воздух носом.
—Ты обещал проводить меня домой — напомнила я, чтобы оборвать неловкий момент.
—Да, конечно… — сконфуженно ответил Торн, отведя взгляд — я провожу.
—Я готова пойти прямо сейчас — сказала я вставая.
—Мы пойдем «огородами» — подмигнул мне Торн — будем использовать преимущественно задние дворы, палисадники, там, где они есть. В общем места, где нет машин и есть деревья, чтобы укрыться от собак, в случае чего.
Я утвердительно кивнула.
Путь огородами занял намного больше времени, чем я думала. Когда я бежала сломя голову от собаки, я и подумать не могла, что убежала так далеко.
Иногда, на меня накатывало подозрение, что Торн специально водит меня вокруг да около. Я бросала недоверчивый взгляд на его спину, и он тут же оборачивался.
Да, конечно, дорога давалась ему нелегко, я чувствовала его боль, когда он наступал на раненую лапу. Лапа опухла, я пыталась этого не замечать, но снова и снова обращала на нее внимания. Сердце при этом сжималось, и я ощущала неприятный свербящий упрек.
Тщетно я пыталась отмахнуться, убеждая себя, что мне все равно на этого кота. Конечно, мне нет до него дела. Но он спас меня от собаки и сейчас, превозмогая боль ведет меня домой.