Я хотела посмотреть ей в лицо, но тело не слушалось меня. О, это ужасное чувство беспомощности. Я не могла даже приподнять голову. Как же неприятно.
Знаете, попав в тело младенца в осознанном состояние, я начала понимать, что забвение, на этом этапе человеческого развития – это благо.
Быть беспомощным младенцем, не способным даже перевернуться с боку на бок – очень неприятно. А еще нужно было сосать. Это оказалось не так уж просто. От этого сосания сводило щеки. Но, увы, еще месяца четыре, это будет единственная моя пища. А потом добавят прикорм, каши и т.д.
Но я старалась развивать свое тело. Довольно быстро я взяла контроль над конечностями и могла управлять своими руками и ногами, а не просто непроизвольно ими дрыгать. С шеей я тоже работала, и постепенно начала приподнимать голову. Чем очень обрадовала своих родителей, они восхищались, записывали на видео мои упражнения с поднятием головы и рассылали всем своим родственникам и друзьям.
- О, наша малышка уже держит голову – умилялась мать. – Это так удивительно, так рано, ведь ей только две недели отроду.
Мои родители говорила на немецком. И как только у меня наладился слух я начала понимать их, потому как помнила все языки, которые когда-то знала в предыдущих жизнях. Немецкий был мне знаком. Я несколько раз воплощалась в Германии.
Ах, да, я забыла представиться – в этой жизни меня назвали Мия. Мне нравилось имя, созвучное с Майей.
Меня очень угнетало состояние неподвижного бревна, поэтому переворачиваться и сидеть я научилась тоже намного раньше своих сверстников. Родители уже считали меня вундеркиндом. То ли еще будет, когда я освоюсь с речевым аппаратом. Придется притворяться, чтобы не перегнуть палку с гениальностью.
А пока что, главным моим развлечением были сны и общение с Зиго. К сожалению, случалось это общение реже, чем мне хотелось, потому что ангелам нельзя много вмешиваться в нашу жизнь. Поэтому, сеансы связи у нас случались примерно раз в 8-10 дней. Мне этого было мало и я скучала.
Игрушки меня особо не привлекали, но я их использовала для развития мелкой моторики, поэтому очень активно с ними занималась. Чем также умиляла своих родителей. И они, чтобы меня порадовать скупали игрушки в больших количествах.
Когда наконец наступил период, когда можно было начинать говорить и ходить, я стала чувствовать себя более свободной и самостоятельной.
Говорением своим, я, хоть и очень сильно сдерживалась, все равно поражала все сообщество окрестных мам. Меня даже показали врачам, как супер развитый экземпляр. На приеме я старалась побольше молчать, дабы не ляпнуть чего лишнего.
В возрасте полутора лет я приспособилась украдкой, пока мама занята какими-то бытовыми или рабочими задачами, добираться до нейтрального… эээ, гаджета, типа смартфона, представлявшего из себя тонкую пластинку, которая увеличивалась в экран различных размеров, и транслировала медиа в 2D или 3D режимах.
Гаджеты эти были снабжены искусственным интеллектом и были совместимы с нейроинтерфейсом – имплантом, который вживлялся в мозг. Нейтральный гаджет был как бы общим в доме и к нейроинтерфейсу подключен не был, благодаря чему, я могла им пользоваться. Гаджеты, подключенные к нейрочипу – общались исключительно только с хозяином, пока этот чип активен.
Я с интересом осваивалась с технологией и просматривала ленту новостей и всякие интересные факты из мира науки. Вникала в окружающую действительность и анализировала уровень достигнутого, за время моего отсутствия на Земле, прогресса.
Да, 67 лет не прошли даром, прогресс не стоял на месте и меня это радовало.
Но, до того уровня, что нужен мне, для воплощения моей идеи – было еще далеко.
Глава 33. Детство.
Ну, что я вам скажу, детства, как такового – у меня не было.
Ну неинтересно мне было в песочнице с трехлетками. В развивашке тоже было невыносимо скучно. После недели проведенной в развивающем классе, я продемонстрировала родителям свои навыки беглого чтения, письма, счета и логики и попросила меня туда больше не отправлять, а оставлять с няней, чтобы я могла сама заниматься тем, что мне интересно.