Выбрав родителей, я хотела увидеться с Зиго, чтобы обсудить с ним наши жизни и договориться об условных сигналах и т.д. Но Геральд сказал мне, что это запрещено.
- Пожалуйста, Геральд, миленький, - взмолилась я – позволь мне, хотя бы мельком увидеться с ним. Я согласна даже ни о чем не разговаривать, только увидеться… посмотреть еще раз в его глаза…
Но Геральд был непреклонен.
- Как ты можешь быть таким черствым! – Отчаянно воскликнула я – Я ведь его люблю!
Видя мое отчаяние, Геральд смягчился и даже, в кои-то веки приобнял меня за плечи, пытаясь успокоить. Странно, но я почти не почувствовала от его прикосновения электрических мурашек, таких, какие ощущала от Зиго.
- Пойми, Кира, - заговорил Геральд ласковым голосом – Зиго, не лучшая для тебя компания… он какой-то неправильный, бунтарь, все время идет против системы. Кира, мне очень жаль тебя, ты хорошая душа. А он, своими преступными действиями довел тебя до греха. Это не очень хорошо, что ты увлеклась им…
Я только фыркнула и отстранилась от Геральда.
- Ты его не знаешь, - сказала я обиженно – вы все его не понимаете. Он не бунтарь… Он очень хороший. Возможно, он лучше, честнее и правильнее всех вас…
- Геральд, ну почему, почему Старейшины объявили нас преступниками, вопреки решению системы? – Возмущенно спросила я – Разве не система определяет понятие греха?
- Кира! Старейшинам лучше знать! – возразил мне Геральд, раздраженным тоном – Раз они приняли такое решение, значит у них есть полномочия. И не нам обсуждать их решения. Всё, закрыли эту тему. Идем, тебе пора в воплощение.
Тоннель инкарнации в Демонические миры находился на Нижнем астральном слое. И мы с Геральдом спустились туда. Вибрации Нижнего астрала были мне очень неприятны. Все здесь было серым и сумрачным, нагнетающим тоску.
Возле Тоннеля инкарнаций собралась очередь из нескольких низкоуровневых душ, которые тоже отправлялись в Демонические миры. Это были души, отягощенные преступлениями. Убийцы и насильники.
Меня передернуло.
Души рассматривали меня с нескрываемым любопытством, транслируя в общий эфир свои гнусные домыслы и пошлые шуточки.
Мы с Геральдом встали в очередь, чуть поодаль от остальных. На лице у Геральда читалось презрение к эти оступившимся душам.
Когда подошла наша очередь, я нехотя и брезгливо нырнула в тоннель. Я никогда не любила инкарнационные тоннели. Мне было в них неуютно. Перемещение же в этом тоннеле, было особенно неприятно. Тоннель был наполнен низко-вибрационными волнами, доставляющими мне сильный дискомфорт.
Глава 43. Мир демонов.
Я, единственная дочь Короля Огненных демонов, и он во мне души не чает. Меня зовут Лира. У меня яркие красные как огонь волосы, большие карие глаза с теплым золотым блеском и маленькие аккуратные рожки, красные, с золотистыми нитями-прожилками. Мое тело слишком хрупкое и изящное для демоницы, о чем сокрушается порою мой отец, говоря, что мне нужно больше есть и больше тренироваться. Тем не менее, я считаюсь первой красавицей в королевстве, да и в целом на континенте, мало найдется девиц мне под стать.
Отец во мне души не чает, отчасти от того, что других наследников у него зачать не получается. Не получается не только с королевой, но и с десятком наложниц. Бог Огня, по какой-то причине, не даёт ему больше детей. Сколько храмов было построено, сколько жертв принесено, чтобы задобрить его, но, все напрасно. Помню, когда я была маленькая, родители очень сокрушались на этот счет. Но сейчас, похоже уже смирились.
Моя мать особо мной не занималась, она была прекрасной, отстраненной и холодной демоницей. С младенчества она отдала меня на попечение нянькам и учителям, уделяя мне время примерно раз в неделю, чтобы оценить успехи моего развития. Несмотря на то, что с рождения я была окружена заботой и вниманием, многочисленны няньки и фрейлины исполняли все мои капризы, я чувствовала себя чуждой этому миру.
Все, начиная от золотой роскоши дворца, до окружающий природы – казалось мне чужим. Это было очень странное чувство. Глядя в красноватое небо днем, я искала в нем синевы, которую видела иногда в снах. Тяжелое красное солнце давило на меня. Мне не хватало света и свежести. Я любила ночь. Ночь дарила прохладу, тьму и небо, усеянное звездами. Ночное небо действовало на меня умиротворяюще. Я вглядывалась в затейливые фигуры созвездий, словно искала что-то родное.