«Образ Христа, идущего по воде, отражает не только чудесную силу, — читал Томас. — Это показывает власть Христа над естественным миром и всем тем, что его составляет, в том числе над смертью. Идя по воде, он подтверждает свою материальность, но в то же время выходит за ее рамки».
Другие места с описанием образа рыбы относились как к христианам, так и к самому Иисусу.
Одно из них было следующим: «Но мы, маленькие рыбы, согласно нашему „ихтис“ Иисусу Христу, рождаемся в воде, и спасение наше только в том, чтобы оставаться в воде. Тертуллий, 200 год нашей эры».
Другое, отмеченное как «О Тайной вечере или священном кушанье, превратившемся в причастие», гласило: «Я вижу множество людей, возлежащих на ложах в окружении обильной еды, и у меня перед глазами встает сила евангельского благословения и образ тех, кого Христос накормил пятью хлебами и двумя рыбами — будучи сам истинным хлебом и рыбой в живой воде. Паулин из Нолы, 396 год нашей эры».
Томас вспомнил рисунки на саркофаге из Пестума, пирующих юношей, рыбу с ногами, выползающую из красной воды.
Расплатившись за ужин, он вышел на платформу как раз в тот момент, когда к ней подошел состав, такой гладкий и обтекаемый, каких он еще никогда не видел. Ожили громкоговорители, прозвучали объявления по-итальянски и по-английски. Томас налегке сел в вагон и занял место у окна, хотя на улице было слишком темно, чтобы наслаждаться красотами окружающих мест.
Он очень устал и, когда поезд отъехал от станции и набрал скорость, поймал себя на том, что расслабился впервые со времени поездки в Пестум.
Но сон не приходил, так что первый час пути Томас смотрел в окно, полный решимости разглядеть хоть что-то в темноте. Окна вагонов отбрасывали перемежающиеся полосы голубоватого света, поэтому между тоннелями он видел мелькающие мимо луга, деревья и извивающуюся реку, которая то и дело появлялась под рельсами. Время от времени Найт возвращался к заметкам Эда, разглядывал подробные карты берегов бухт Неаполя и Салерно.
Потерев слипающиеся глаза, Томас достал телефон Роберты. У него на совести лежала тяжесть стыда перед отцом Джованни. Ему хотелось позвонить священнику, объяснить, что произошло, постараться как-то смягчить известие о смерти отца Пьетро, выразить сочувствие. Найту хотелось надеяться, что оно будет воспринято как свидетельство невиновности. Но было уже очень поздно, и Томас решил не будить отца Джованни. Завтра ему предстоит очень тяжелый день.
Описать желание позвонить Деборе было так же непросто, как и подавить его. Эта женщина нравилась Томасу, он восхищался ею — пожалуй, так было точнее, и ему не хотелось, чтобы она думала о нем плохо. Но Дебора сейчас тоже наверняка спит, и с объяснениями придется подождать до утра.
«Даже гораздо дольше. Ты лишь впутаешь ее в неприятности, так что она, наверное, будет только рада увидеть твою спину».
Томас нахмурился, гадая, почему его так беспокоит собственный интерес к этой женщине. В сознании возник непрошеный образ Куми.
«Надеюсь, этот факел я больше не несу».
Найт уставился в окно, стараясь ни о чем не думать.
Забывшись на пару часов неглубоким сном, он проснулся, когда поезд остановился в Фоджии. Задержка начинала действовать ему на нервы, и, когда поезд тронулся в обратном направлении, он запаниковал. Почему состав возвращается назад? Схватив бумаги, Томас вскочил с места, но все остальные пассажиры не обращали на происходящее никакого внимания.
«Томас, не мни себя пупом земли, — зазвучал у него в голове голос Куми, наполненный знакомой укоризной. — Ты очень самовлюбленный тип и всегда был таким».
Не всегда.
Поезд прошел мимо депо, вдоль задних стен домов с балконами, через индустриальный ландшафт складских помещений и цементных заводов с торчащими трубами и башнями. Рассвело, и вскоре Томас увидел просторные луга с желтыми цветами, похожими на маргаритки, и зарослями мака, дрожащего в полумраке. Затем появились ласточки, сороки, поля с живыми изгородями. Дикая природа осталась позади, местность выглядела ухоженной, почти тропической, с многочисленными пальмами.
В шесть часов утра поезд прибыл на вокзал Бари. В прохладном воздухе чувствовался запах моря. Поймав такси, Томас попросил отвезти его в любую гостиницу. Ему было все равно, даже если хозяин этого заведения — родной брат водителя. Он просто хотел попасть туда, где можно будет отдохнуть несколько часов.