— Раззявы несчастные!.. Ведро-то оцинкованное…
Действительно, впопыхах никто об этом не подумал, и расплавленный цинк смешался с мясом.
Все уставились на Чухновского.
— Вот незадача, — наконец сказал он. — Называется— хорошо поужинали. Придется вылить, есть нельзя. Не хватало нам еще отравиться здесь. Сколько у нас осталось консервов?
— В ведре половина. Осталось пять банок, — доложил Алексеев.
— Две съедим, остальные — в НЗ.
Спать легли полуголодными. Борис утешал:
— Qui dort dîne, — что означает: кто спит, тот обедает. Есть такая успокоительная французская пословица.
Но во сне пообедать тоже не удалось. Не получилось нормального сна ни этой ночью, ни во все последующие. Отсеки самолета не очень-то приспособлены для отдыха. Они и сами по себе тесны, да еще забиты множеством вещей. Но это полбеды. В центральной кабине можно было бы кое-как разместиться вчетвером (Джонни сразу же выпросил себе тесную багажную кабину). Беда заключалась в том, что каждый квадратный сантиметр машины источал пронзительный холод. Скорчившись на неудобном сиденье, утеплившись всем, чем можно, прикорнет чухновец в кабине, забудется ненадолго сном и выскакивает наружу, чтобы побегать, размяться и попробовать согреться. Как на грех, нет плавника. Костра не разведешь, а примусом разве обогреешься?
Словом, быт экипажа «красного медведя» оказался устроенным не лучшим образом. Запасов продовольствия было мало. А аппетиты пяти молодых, здоровых мужчин, пребывающих все 24 часа в сутки не просто на воздухе, а на арктическом воздухе, легко себе представить.
И если Чухновский в своей радиограмме Самойловичу сообщал о «двухнедельном запасе продовольствия», так это делалось для успокоения руководителей экспедиции и особенно для того, чтобы не задержать выход ледокола на спасение Мальмгрена и его товарищей.
Страубе сам себе удивлялся, как это он, опытный воздушный волк, проверяя перед вылетом списочное наличие припасов, не обратил внимания на их явную скудость.
— Десять банок мясных консервов, — ворчал он. — И это на пятерых мужиков!.. Вот чурки! — обращал Страубе свое любимое ругательство неизвестно в чей адрес — то ли красинских кладовщиков, то ли в адрес Алексеева, единодушно избранного завхозом «лагеря Чухновского», то ли в свой собственный.
Пришлось сразу же ввести жесткий рацион, чтобы растянуть продукты на две недели.
А главное — ни крупинки соли.
Правда, на следующий день проблема продовольствия оказалась почти решенной. Взяв винтовку и две обоймы, Страубе и Блувштейн отправились на берег и добыли двух оленей.
История этих трофеев достаточно сложна, чтобы ее сейчас пересказывать здесь. К тому же, как и всякая охотничья история, она в изложении Страубе выглядит совсем не так, как в изложении Вильгельма. Кому принадлежала решающая роль в столь замечательной удаче — навсегда осталось тайной. Во всяком случае, известно, что на первого оленя ушло девять патронов из десяти, взятых охотниками, а для второго хватило одного, но Блувштейну пришлось получить за это здоровенный удар копытом по левой ноге. И потом он долго и не без гордости прихрамывал.
Теперь мяса хватит надолго, и Чухновский мог радировать красинцам:
Мяса хватит на две недели не беспокойтесь о нас.
По поводу этой радиограммы газета «Лаворо д’Италия» писала тогда:
Героизм, достигающий самых высоких вершин, не может иметь более простого и искреннего выражения.
Есть свежее оленье мясо, две туши, подумать только! От этого проблема соли становилась еще острее. Как варить оленину без соли? Пришлось попробовать морскую воду. Но на поверхности она недостаточно солона: ее опресняет тающий лед. Нужно добывать с глубины. Занялся этим делом хитроумный Алексеев. Как это все не просто! Нужно, чтобы посуда наполнилась водой не сразу, у поверхности, а значительно глубже и чтобы при подъеме наверх эта вода не вытеснялась более пресной. Но и морская вода, полученная таким способом, не очень выручала. Потом, уже на «Красине», Блувштейн рассказывал, на что похож бульон, сваренный из морской воды:
— Возьмите тарелку обыкновенного бульона и всыпьте туда добрую ложку английской слабительной соли. И вы получите точно такой бульон, каким мы питались на Кап-Вреде.
Правда, шашлык из оленины получался лучше. Его поджаривали, насадив куски мяса на винтовочный шомпол. Предварительно эти куски окунали в выпаренный раствор морской воды, довольно сильно насыщенный солью.