Молчу, жду когда он раздумается.
— Хорошо. Значит сейчас всё, что ты мне рассказал, подробно запишешь, плюс свою биографию, а может и ещё чего вспомнишь. К обеду чтобы закончил. Вот тебе бумага, перо и чернильницу найдёшь в соседней комнате. Иди, работай. — Выпроваживает меня из кабинета начальник. Запирает дверь на ключ и, одевшись, уходит.
— Вот не было печали, купила баба порося. — Ругаюсь я вслух, усевшись за стол в светёлке у Светы.
Шариковой ручкой или карандашом такой объём ещё можно написать, а вот пером… Но пришлось изгаляться над бумагой. Ничего, справился. Тем более мыслью по древу не растекался, а изложил всё кратко и без подробностей.
— А это зачем? — спрашиваю я, передавая своё сочинение на заданную тему полковнику, когда они с Тихим пришли на обед.
— Надо. — Прочитав только мою биографию, убрал он бумаги в папку и положил в сейф. — Сейчас поедим, с нами пойдёшь.
— Что делать?
— Бунтует твоя подруга. Молчит. А нам некогда с ней возиться, других проблем хватает. Но без её показаний всё дело встало.
— А что случилось? Она же соловьём разливалась.
— Да дубаки эти… всыпали ей по первое число вчера ночью. За своего отомстили.
— Так всыпьте ещё. Чтобы не капризничала. Клин клином вышибают. — Даю я вредный совет.
— Сдурел? Она и так чуть концы не отдала. У меня Тихий этих дебилов сам чуть не перестрелял, хорошо, что у него пистолета не было.
— А ваши дубаки в курсе, что они себе смертный приговор подписали?
— Они не мои. Сколько тебе объяснять.
— Да какая разница. Кстати, мне тогда хоть какой-то документ нужен, чтобы в ваши застенки попадать, а то впустят, и не выпустят. Это же не ваши люди.
— А я могу тебя и в камеру по соседству с твоей подругой поселить. Будешь там жить и работать. — Устроит такой вариант? — предлагает полковник. Пошутил, типа.
— Если вам нужен ещё один узник, садите. Жить я там буду, недолго. А вот работать, как бы помягше-то выразиться…
— Ладно. Будет тебе документ.
— С печатью?
— И с печатью тоже. — Достаёт он из сейфа бланк и записывает в него мои паспортные данные, сверяясь с какой-то бумажкой.
— Теперь осталось тебя только щёлкнуть и печать поставить.
— Не надо меня щёлкать, я можно сказать только жить начинаю, вчера только из госпиталя.
— Да из фотоаппарата щёлкнуть. Фотографию сделать. — Начинает мне пояснять свою мысль полковник.
— Ну, ежели из фотоаппарата, тады можно. — Чешу я в затылке, вспоминая почтальона Печкина, дядю Фёдора и его банду зверских отморозков. — Я про другое подумал.
— И всё-таки плохо ты думаешь, про наши внутренние органы, товарищ сержант. Что-то в тебе явно не так.
— Просто Ваши внутренние органы, товарищ полковник, я только с внешней стороны знаю, лечить их надо. А не на задержания с операми ездить. А то доработаетесь, и уже ни какой доктор вам не поможет. А только аналогопатолог, который вскрытие будет делать. — Включаю я дурачка.
— Как, как ты его назвал?
— Аналогопатолог. Который трупы лечит. — Поясняю я с умным видом.
— ⁉.
— Может всё-таки патологоанатом? — отсмеявшись и вытерев слёзы, уточняет полковник.
— Может. А какая между ними разница? — продолжаю я гнуть свою линию.
— Встретишься, узнаешь. Пошли перекусим. — Посмеивается полковник, убирая все документы в сейф.
Пока обедали, вернулся Иваныч. Привёз из госпиталя Светкину одежду, а также мои вещи и документы, принятые на хранение в госпитале. Вот только вещевой мешок и документы мне не отдали, всё это вместе с записной книжкой, полковник Васин убрал в свой кабинет. Мне перепала только пачка махорки, початая коробка с дешёвыми папиросами, ну и мыльно-рыльные принадлежности.
— Рыжий там один, за тебя сильно переживает. Пришлось ему привет от тебя передать. Вот он и вернул твоё барахлишко из тумбочки. — Рассказал мне Иваныч о своём вояже, когда мы курили на крылечке.
— Это который на костылях ходит? — на всякий случай проверяю я.
— Да нет, у этого рука в гипсе.
— Тогда это Сашка, корешок мой. Как хоть он там?
— Да нормально. Узнал, что с тобой всё в порядке, обрадовался.
— Готов, сержант? — выходит из дома полковник.
— Готов. А к чему?
— Там узнаешь. Пошли.
— Иваныч, сгоняй в город, достань оружие из тайника, привези сюда, проверь, почисти и снаряди магазины, если успеешь.
— Всё оружие доставать? — Уточняет водила.
— Да всё. — Глянув на меня, подтверждает Васин. Предчувствие у меня понимаешь, нехорошее.
В штабной «избушке» меня сфотографировали анфас, в профиль не стали, видимо на стенд — их разыскивает милиция, мой портрет вешать не собирались. Затем полковник проводил меня в подвал и определил в нужную камеру.