А пока что предположено было организовать смотр революционным войскам.
Нужно было некоторое время, чтобы организовать это так, чтобы вышло стройно и помпезно. Но буйные головы не ждали. И если генерал Ходорович отказал мне в разрешении объехать казармы и поговорить с солдатами, то это не значит, что казармы могли остаться закрытыми для агитации. Нет, туда постоянно ходили и там агитировали.
И вот, в один из первых дней революции, -- если не ошибаюсь, 7 (20) марта, -- генерал Ходорович созвал к себе всех начальников частей для обсуждения момента; пригласил также и меня, военного комиссара.
В назначенный час утром приезжаю я к нему.
Встревоженный и взволнованный встречает он меня и говорит:
-- Константин Михайлович. Я только что получил известие, что в 147 дружине непорядки. Солдаты арестовали своего командира и вооружённые с красными знамёнами идут куда-то. Поезжайте, пожалуйста, успокойте их.
Конечно, мне не оставалось ничего делать, как сесть в автомобиль и мчаться к месту происшествия.
Приезжаю. На улице стоит вся дружина. Командир ополченской бригады с штабом обходит ряды, говорит с солдатами. По внешнему виду спокойно.
Оказывается, что накануне кем-то пущен слух, что сегодня должно состояться прохождение войск с красными знамёнами перед Исполнительным Комитетом. И войска, и в том числе и эта дружина, собирались на эту манифестацию. Так как распоряжения по гарнизону об этом не получено было, -- его не было, -- то командный состав протестовал. Вот и достаточное основание для конфликта.
Взобрался я на импровизированную трибуну, -- груда камней, -- и начал речь, сущность которой сводилась к тому, что Исполнительным Комитетом предполагается сделать смотр революционным войскам Киевского гарнизона, но что об этом будет объявлено своевременно, и что гораздо лучше, чтобы этот парад вышел, действительно парадом, а не случайным выступлением отдельных частей, вызванных неизвестно кем и неведомо для чего.
Долго пришлось уговаривать. Особенно трудно пришлось с той ротой, которая завтра должна была уходить на фронт, и таким образом не сможет принять участия в общем параде, который я обещал им на послезавтра.
-- Мы хотим представиться Исполнительному Комитету перед уходом на фронт, -- заявляли они мне.
Но после долгих переговоров удалось убедить и их не идти. И под звуки дружинного марша с красными знамёнами и песнями пошли они в казармы.
Так как мне стало ясно, что кто-то собственным почином вызвал на сегодня тревогу в войсках, мне пришлось принять меры к тому, чтобы уговаривать части не делать этих нестройных выступлений.
Я встретил после этого целый ряд воинских частей, направляющихся с флагами и песнями к Думе, и уговаривал их не идти сегодня, а отложить до послезавтра. И это всегда удавалось.
После долгих скитаний по городу, после целого ряда речей и обмена мнениями приехал я, наконец, к Командующему Войсками и успокоил его, что страшного ничего нет, что тут простое недоразумение и возбуждение вызвано безответственными и неведомыми агитаторами.
Тут же было решено, совместно с представителями Исполнительного Комитета, на послезавтра организовать торжественное шествие войск гарнизона перед Исполнительным Комитетом и Командующим Войсками.
Было составлено расписание, ритуал отдан в приказе по гарнизону, и в назначенный час перед балконом Думы, где стояли члены Исполнительного Комитета и Ходорович, проходили в стройном порядке части войск.
День выдался на славу удачный. Яркое солнце бросало свои живительные лучи.
Войска с развивающимися красными знамёнами с музыкой проходили мимо торжественно встречавших их представителей новой власти.
Каждая часть войск останавливалась. Её приветствовали с балкона краткими речами. Они отвечали не только кликами "Ура", но и ответными приветствиями по адресу новой власти и представителей свободной России.
Праздничная толпа покрывала все тротуары, запрудила улицу и площадь.
И необычно торжественно прошёл этот военный праздник революции, когда впервые войска дефилировали не только перед военной властью, но и перед гражданской, и где войска с народом слились в одном общем порыве, не как две враждебные стороны, а как родные братья.
По пути следования войск шпалерами стоял народ, и громкие клики "Ура" и приветствия раздавались далеко и долго слышались раскаты приветственных кликов после того, как часть продефилировали перед нами, и направлялась дальше...
Балкон Городской Думы, где помещался Исполнительный Комитет, был местом, перед которым целыми днями собирались толпы народа и составлялись импровизированные митинги. Толпа, по временам, требовала появления на балконе то того, то иного представителя Комитета и долгими несмолкаемыми криками приветствовала того, кто обращался к ней со словом.
Первые дни революции -- был сплошной праздник и постоянное чествование тех, кого волна революции вынесла на видные позиции.
Но было бы долго и скучно описывать только одни празднества, ибо есть и будни революции, которые не менее интересны, чем праздники.
Перейдём к этим будням.
Исполнительные комитеты.
Я указал, что одновременно с Исполнительным Комитетом общественных организаций сформировался и Исполнительный Комитет Совета рабочих депутатов, представители которого входили уже в состав нашего городского Исполнительного Комитета.
Образовался Совет рабочих депутатов из представителей рабочих разных заводов и фабрик г. Киева и ближайших окрестностей, а также из представителей партийных организаций. Так сконструированный приступил он к организационной работе, действуя в контакте с Исполнительным Комитетом.
Советов военных депутатов в первые дни революции ещё не было.
Но мы видели выше, что после долгих усилий и настояний удалось, наконец, добиться у генерала Ходоровича согласия на созыв представителей войск для выбора членов Исполнительного Комитета от офицеров и солдат.
Первым состоялось собрание офицеров. Было оно в штабе округа.
Я помню это собрание.
Вокруг длинного стола сидели избранные частями войск представители-офицеры и вели беседу на непривычные для них политические темы. Мне пришлось принять участие в этой беседе и в этом собрании.
Сразу наметились два течения. Одно, представленное очень незначительным числом лиц, стояло на том, что собраны они приказом по гарнизону для единственной цели: выбрать из своей среды представителей в городской Исполнительный Комитет. Они должны это сделать и затем разойтись, так как на том функции этого собрания прекращаются. Другое, представленное делегатом Интендантского управления и поддержанное огромным большинством собрания, доказывало, что мало того, что они должны выбрать своих представителей в общий Исполнительный Комитет, но им нужно ещё создать здесь же, не выходя из собрания, свой революционный орган -- совет и комитет офицерских депутатов Киевского округа. Представителем интендантства даже был сделан особый доклад о конструкции этого органа о функциях и предстоящей ему работе.
После долгих и страстных дебатов, во время которых кое-кто из присутствующих выяснил свою политическую физиономию, были избраны два представителя в Исполнительный Комитет, а кроме того настоящий состав представителей был объявлен Советом офицерских депутатов с правом делать свои постановления по разным вопросам военной жизни, и постановления эти представлять Командующему Войсками на утверждение и для отдачи после этого в приказе. Тут же был избран Исполнительный Комитет Совета офицерских депутатов и составлено приветствие созываемому на следующий день собранию представителей солдат и пожелание совместной работы всем воинам гарнизона на общую пользу свободной родины.
Так началась жизнь Совета офицерских депутатов Киева и его Исполнительного Комитета.