Выбрать главу

- Да, мы уже заканчиваем. – Врач встал и направился в сторону выхода, а я заметила двух бойцов у входа. Значит я - преступник.

- Паш, что происходит? – Он чуть нахмурился, но все равно сел рядом устало откидываясь на спинку стула.

- Дерьмо какое-то происходит. – Он часто любил употребить хлесткие словечки, что неизменно вызывало у меня чувство брезгливости. – Так, по протоколу давай. Алена Ибду.. Ибдуба… Ибдубалаевна.

- Ибдулаевна. – Поправила я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Ага. Алена Ибдубалаевна – практически по буквам проговорил он мое отчество, хотя все равно ошибся, а я только махнула рукой. Исправлять его сил небыло. – В данный момент вы находитесь под следствием по делу об убийстве некого Родиона Сергеевича Мышкина – известного в узких кругах, как «Крыс». Вы были знакомы? - он дождался моего неуверенного кивка - В каких отношениях вы состояли?

Я лежала на кровати, чувствуя как у меня от удивления открывается рот. Крыс и я? Убийство? Что за ерунда?

- Ни в каких. Я знала его только по работе?

Он нахмурился, но все записал.

- Скажите. Что вы делали 25 мая с 19:30 до 21:00?

- Не знаю. - Я напряглась вспоминая. – Я помню как 25 мая я выходила с работы, а дальше темнота. Сегодня какое число?

- 30 мая. Ты пролежала без сознания 5 дней. Врач этот - цербер, к тебе никого не пускал. - Он облокотился на спинку кресла, несколько расслабляясь.

- Что произошло? – я попыталась сесть, но мое тело сразу прошибла острая боль.

- Вот и нам это интересно, что же произошло. Господин Мышкин был найден у тебя в квартире весь в крови. Причина смерти – ножевое ранение перебившее артерию. Крови было столько… просто жуть. На ноже твои отпечатки. Твоя одежда вся в крови. А ты – в отключке, в машине, которая обняла фонарный столб. Самое паршивое в этой ситуации, Ален – это то, что в твоей машине лежали собранные шмотки, а направлялась ты в сторону Московской трассы. Теперь понимаешь всю серьезность ситуации? Поэтому прошу отвечать на мои вопросы честно.

- Хорошо.

Он стал задавать вопросы, о том, как Мышкин мог оказаться у меня в квартире? Что он мог там делать? В каких мы отношениях с мужем? Фигурировал ли Мышкин в моих делах за последние пол года? В общем полноценный допрос. Через три часа я начала чувствовать, что проваливаюсь во тьму, не успевая ответить на вопрос.

Я так и не успела спросить, где мой муж. Я так и не узнала, может были ли следы взлома на двери? Может кто-то из соседей что-то видел. И самое обидное, что поняла я из вопросов моего бывшего сослуживца, что он считает меня виновной. И можно хоть убиться доказывая, что ты не верблюд, но следователь ведущий расследование всегда ориентируется на свои ощущения. А я плохой свидетель, раз не помню ничего.

Во сне я снова стала маленькой. Мне снова 7 и я снова сижу в маленьком подъемнике для еды, которые раньше могли позволить себе только зажиточные вельможи. Нам повезло, мы нашли эту дверцу с мамой и часто играли с ней, но она была практически не видна на фоне покрывающих стен обоев. Я спряталась там, когда пришли за папой, который, как часто бывало, находился под Мухой. Он был не дурак выпить, а когда в стране появились наркотики, он начал употреблять и их. Мне все снится, как он лежит обдолбанный, а мама, услышав шум в общем коридоре, сказала мне спрятаться в этом «лифте» и не при каких обстоятельствах не вылезать. Я и не вылезала когда папу били ногами, но его мне было не жалко. Жалко было маму. Над ней эти звери поиздевались куда сильней, чем над отцом, так, чтобы он все видел. И пять выстрелов. Три для папы и два для мамы.

Проснулась я опять в слезах. Эти сны снятся мне тогда, когда жизнь готовится сделать крутой поворот. Куда уж круче? Рядом с кроватью опять стоял врач и крутил капельницу.

- Плохой сон?

Я неопределенно пожала плечами. 

- Ладно. Вам надо набраться сил, потому что завтра опять придут ваши коллеги, а вот в три у нас назначена процедура. Будем восстанавливать вашу ногу. – он встал со стула и, как будто что-то забыл повернулся – Если вам будет от этого легче, я знаю, что вы не совершали то, в чем вас обвиняют. Ваш коллега не захотел меня слушать, но вам это должно быть важно. Я уверен, что вы надышались Метаксифлюрана, но, к сожалению, доказать это практически не возможно. Именно он может дать в совокупности такие результаты, которые получили вы.