- Не согласна. – Я хотела было продолжить, но полковник пресек это на корню.
- Паша будет вести его. Саша – будет держать тебя в курсе событий. Не суйся ты туда. Мало получила? – Он кивнул на мою трость. – Голова, вон, до сих пор не варит.
Что на это ответить – я не знала. Еще в субботу мне казалось, что мы сдвинулись с мертвой точки, а сейчас, мало того, что дело забрали безопасники, так еще и отстранили меня.
- Можно идти?
- Иди. Саш, проводи. Павел - задержись. И не кукся. – Это полетело мне в спину, а отвечать я не посчитала нужным.
- Все в порядке? – Алекс взял меня за свободную руку, переплетая пальцы.
- Наверное. – Мы шли по пустому коридору в сторону единственной открытой двери, где нас, как раз ожидают. – Обидно.
- Верю, но возможно так и правда будет лучше. По крайней мере ты не будешь без надобности соваться куда не просят.
В кабинете было пыльно. И людно. Пять сотрудников службы безопасности и три уборщицы, подгоняемые подполковником.
- Товарищ майор, вы можете идти. Дальше мы с Аленой Ибдулаевной разберемся сами. – Подполковник отвлекся от управления персоналом и посмотрел на нас.
- Боюсь что нет, мне поручено оставаться рядом с товарищем старшим лейтенантом в любом случае.
Подполковник заскрипел зубами, но согласился.
- А раз так, то пока что вы приводите свой кабинет в порядок, мы с товарищем старшим лейтенантом, подождем вас у меня в кабинете. Через дверь от вас.
- Хорошо. – Спорить он не стал, хотя было видно, что такое решение ему явно не импонирует.
12.
Мы с Алексом спокойно дошли до его кабинета и закрыли дверь. Он поцеловал меня в губы с сожалением отрываясь.
Стук в дверь стал неожиданностью, точно также как и голова одного из сотрудников ФСБ.
- Можно? – Александр кивнул и прошел в глубь кабинета за свой стол, а от туда стал неотрывно наблюдать за молодым человеком. Он выглядел чуть старше меня, но на нем уже были капитанские погоны. Красив, подтянут. Форма отлично подчеркивала его фигуру правильного треугольника, пухлые губы, темные волосы с модельной стрижкой.
Он прошел в кабинет и с улыбкой стал смотреть на меня.
- Ты просто красавица. - Я немного опешила от такого обращения, я хотела было возмутиться, пока не заметила над бровью небольшой шрамик. – Что, зюзя, будешь и дальше стоять истуканом?
- Котик? Котик! – И я радостно бросилась к старому приятелю в объятия. Он легко подхватил меня на руки и закружил. – Ванька. Ты что тут делаешь? Поставь уже меня на пол.
- Глупый вопрос, зюзя. Думай!
- Ну конечно. Я тут видимо с ума схожу. И я давно уже не зюзя.
- Ага, а я давно не котик. – Он обнял меня за плечи и притянул к себе. Я повернула голову с совершенно счастливой улыбкой и обомлела. Алекс стоял уперев обе руки на стол, а на скулах у него ходили желваки.
- Алекс, позволь тебе представить моего друга детства – Котик, он же Иван Антонов. – Ваня улыбнулся открытой улыбкой и протянул руку Алексу. – Вань – это Александр Куциков, мой непосредственный руководитель и – я чуть смутилась, но все равно продолжила – Мой молодой человек.
Алекс протянул руку, заметно успокоившись.
- Очень приятно. Присаживайтесь. – Алекс указал нам на свободные стулья.
Мы больше часа болтали с Ванькой, а Алекс только смотрел на нас периодически улыбаясь.
Мы с Ванькой подружились еще здесь, в Питере, до того, как с моими родителями произошло несчастье. Когда тетка забрала меня в Махачкалу, я сильно грустила по Ваньке, но горечь от потери родителей пересилила грусть расставания с Ванькой. В следующий раз мы встретились будучи уже подростками в детском лагере. Он был старше меня на 2 года, но в то время, эта разница казалась невероятной, и как не странно, он стал моей первой любовью, отвечая взаимностью. Мы провели три месяца на солнечных берегах Анапы. Они с родителями перебрались в Москву, я жила в Махачкале, но казалось, что расстояние не помеха для большой любви. Мы проводили вместе каждые летние каникулы, катались друг к другу среди учебного года. Родители не имели ничего против таких отношений, считая их блажью. Хуже всех, конечно, нашу детскую увлеченность воспринимал Ибдулай. Он, как приверженец исламского воспитания, плохо относился к нашим встречам, а после того, как застукал нас целующимися в беседке – взбесился, запретив мне видится с другом. Это была наша первая крупная ссора, но тетя смогла остудить пыл супруга, намекая, что это просто детские шалости. Тогда мне было 15. Больше Ваньку к нам мы не приглашали, зато я срывалась каждые каникулы к нему в Москву. Конечно, никто не отпускал меня одну. Со мной все время ездила тетя, а бывало, что и вся большая семья. В мои 16 лет мы провели вместе лето на берегу моря, в Анапе. Он стал моим первым, как и я для него. Когда лето подходило к концу, я поняла, что больше не смогу жить так, в вечном ожидании. К тому же, он был уже взрослым мужчиной. Ему было 18. Он собирался поступать в институт, а я так и осталась школьницей. Размазывая слезы по лицу, я хотела написать письмо о том, что это пытка, что так нельзя, что он уже большой мальчик и пора оставить детскую увлеченность в прошлом. Он пришел ко мне в комнату тогда, когда я закончила письмо и собиралась отнести. Посмотрев на меня, он сразу понял в чем же причина слез. Мы долгое время обсуждали все «за» и «против», но, к сожалению, пришли к выводу, что так и правда будет для всех лучше. Первые лет пять, я постоянно вспоминала о нем, но не предпринимала никаких попыток встретится, но каждый праздник мы созванивались и поздравляли друг друга, со временем перестали делать и этого. Сейчас, смотря на этого мужчину, красивого, умного и целеустремленного мужчину, я никак не могла провести в своей голове параллель с тем мальчишкой, что украл мой первый поцелуй в 13 лет. Он всегда был очень высоким, но тощим, зато сейчас… все девушки мира должны были штабелями складываться у его ног.