Объект обсуждения зашел ко мне только после отбоя. Пожаловался на несносного коллегу, что в законный выходной так бесчеловечно заставил работать, но судя по горящему взгляду – работали не зря.
19.
В больнице меня продержали еще 10 дней, выписав в пятницу вечером, с нажимом посоветовав провести эти дни дома, в покое.
Александр заходил каждый день, а вот родителям пришлось уехать. В вечер перед их отъездом, тетя неожиданно завила разговор:
- Алена. – Она комкала белый накрахмаленный платочек с голубой тесемкой в руках. – Мы с Ибдулаем очень переживаем за тебя, ты наша родная дочь, кто бы что не говорил. Мы очень ценим тебя, поэтому спрашиваем еще раз ты точно не хочешь вернуться с нами домой? – этот разговор заводился уже не первый раз, но каждый раз заканчивался моим категоричным нет.
- Нет, мам, мы уже не первый раз говорим об этом. Я не хочу возвращаться в Дагестан.
- Хорошо. – она слишком легко приняла отказа в этот раз. – Мы долгое время даже не думали об этом, мы и не знали, что все так, но в общем… тут такое дело…Вот. – Она сунула мне в руку стопку бумаг, только взглянув на которые, мне захотелось отбросить их как самую ядовитую змею. Право собственности на родительскую квартиру. На ту квартиру, что осталась от моих настоящих родителей.
- Оказалось, что твоя мама все предусмотрела. Тогда только началась волна приватизаций и вот она этим озаботилась, разделив собственность между тобой и собой. После ее смерти я подписывала бумаги, что теперь я имею право распоряжаться этой недвижимостью, но было совершенно не до этого. Все три комнаты – твои. Она выкупила последнюю комнату в камунальной квартире, становясь собственницей всей жилплощади.
- Сейчас эту квартирку можно продать за огромные деньжищи. – В разговор влез отец, что опять смотрел в окно, думая о своем.
- Ты не подумай – Снова затараторила Мария. - Мы всегда тебе рады, просто, наверное, будет правильнее, если ты не будешь возвращаться в квартиру к Авзару. То что там произошло ужасно. Вот мы и подумали – она кивнула головой в сторону папы, намекая, что мысли принадлежала ему – Что пора бы тебе обзавестись своей квартирой.
- Спасибо большое. – Я от души поцеловала маму в щеку и подошла к отцу, кладя голову, как в детстве, на его большую спину. – Спасибо пап.
Он никогда не делал различай между мой и своими родными детьми. Я всегда была его старшей дочерью, его девочкой, а он моим папой, которым так и не смог стать мужчина, давший семя моей матери.
После этого разговора, я долго думала над тем, как же мне поступить правильно. Мне не хотелось возвращаться к Алексу в дом, в который так бесцеремонно может приехать младшая, не самая воспитанная, сестра. Но с другой стороны, мы же решили попробовать быть вместе, значит неправильно будет принимать такие решения в одиночку.
Он, как всегда, приехал за мной четко по расписанию. Я тепло попрощалась с соседками по палате и пошла на выход прихрамывая на больную ногу. Свою трость я не видела с того самого момента, как меня огрели ею же по голове. Алекс шел с цветами и новой тростью. Даже красивее, чем предыдущая.
- Хороша. – Я взяла трость и крутанула ее в рука, как небезызвестный Доктор Хаус.
- Старался. – Он нежно поцеловал мня в губы.
Поехали мы к нему домой. Дома было тихо, вопреки ожиданиям. Он не раз говорил, что «цыганский табор» прописался на его территории, а значит он вынужден ютится в гостинице.
- Куда всех дел? – Я сняла кроссовки и обняла своего мужчину. Он замялся, покраснел, но все равно улыбнулся своей шальной улыбкой.
- Отправил к брату на дачу, пригрозив, что если они вернуться раньше срока – я поменяю замки.
Дальше стало не до разговоров. Он поднял меня на руки и понес меня в кровать, а я стала упорно отбиваться.
- Сначала а я хочу в душ. Имей совесть. Я две недели провела в больнице.
Он сменил траекторию своего движения и понес меня в сторону ванной комнаты, начиная расстегивать кофточку на ходу. Покрывая поцелуями тело, мы с ним встали под теплых струи воды, наслаждаясь лаской. Он закрыл пробкой слив, и когда вода налилась достаточно, уложил меня на себя. Лицом к лицу. Не могу сказать, что такой вид купания не произвел на меня впечатление, напротив. Горячая вода обострила нервы до предела, оставляя только голые инстинкты. Когда неспешная ласка мочалкой и массаж головы под прикрытием промывки волос. Но до самого интересного мы захадить не стали, разумно рассудив, что, наверное, сейчас мне это может навредить. Поэтому продолжали наслаждаться неспешными ласками друг друга.