Сергей невольно оглянулся. Хотя Орлецкий стоял и гордой позе, Сергею почему-то стало жалко друга, и он просительно обратился к Зое:
- Давай позовем Вадима.
- Никто мне не нужен, кроме тебя,- ответила Зоя дрогнувшим голосом, и сердце у Сергея тоже дрогнуло и забилось часто-часто. Пожалуй, никогда еще она не говорила с ним так.
Они медленно пошли к черемуховому распадку. Очутившись среди белеющих зарослей, Зоя ускорила шаг. Они поднимались по крутому склону и наконец оказались на маленькой площадке. До них донесся голос Вадима. Сергей чуть не позвал: «Иди сюда!» Но Зоя прикрыла ему рот ладонью, а потом припала губами. Сергей забыл обо всем на свете. Он прижал ее к груди и целовал жадно, ненасытно.
- Давай поднимемся на ту скалу,- тихо сказала Зоя.- Я хочу туда…
Сергей поднял Зою и на вытянутых руках понес в гору. Под ногами осыпались камни, кусты загораживали дорогу, но он шел и шел, не чувствуя усталости, пока не ступил на укромную площадку под оранжевой скалой. Огромный куст белой черемухи заполнял собой чуть не половину площадки.
- Сережа, родной, какой ты сильный,- прошептала Зоя и, обхватив его руками за шею, припала всем телом…
…Как только не обзывал себя Орлецкий. Дубиной, ослом, кретином. Он метался на опушке рябиновых зарослей, сгорая от ревности и от злости на себя. Сколько раз бывала в его квартире Зоя. Они пили коньяк, до полночи танцевали вдвоем под магнитофонные записи. Даже целовались,) и Зоя порой, казалось, готова была на все… Теперь бы она не брыкалась. Так он, видите ли, берег дружбу с Сергеем… Идиот! Идеалист паршивый!
Вадим звал попеременно то Зою, то Сергея, обращаясь то в один угол зарослей, то в другой.
- Ой-я,- отвечали эхом кусты, росшие вдоль русла ключа.
- Эй, эй! - откликались склоны, когда он звал Сергея.
Ломиться через заросли Вадим не стал, это было бы уж совсем глупо. Но и мириться со своим поражением ему не хотелось. Он подобрал игривый мотивчик и звонко насвистывая, беспечной походкой направился к костру. В доказательство своего веселого настроения Вадим кидал камешки, делая на воде «блины», и снова насвистывал. Он решил пригласить Наташу и бродить с ней до утра. Он будет бесконечно внимательным, его аккордеон не умолкнет. Утром он всем своим видом покажет, что счастлив, что унизить его невозможно. Видел он таких красавиц, как Зоя. Отныне она для него навсегда чужая. Он ее ненавидит. Ее огромные синие глаза, ее пушистые русые волосы - все ненавистно!..
4
Перед входом в небольшую пещеру жарко полыхал костер из сухих смолистых стланиковых кореньев. Горбатая старуха, пьяненькая и усталая, жарила на костре огромные куски оленины. Едва мясо обгорало сверху, она швыряла кусок сидевшему чуть в стороне Баклану. Тот поднимал его с земли и, не вытирая, рвал белыми сильными зубами. Мясо внутри куска было почти сырое, кровянило, но Баклан жадно чавкал и быстро расправлялся с недожаренным шашлыком.
- Пей-гуляй, Варвара! - рычал он.- Нынче свиньин праздник!
Баклан сидел в черной рубахе с расстегнутым воротом, обнажив сильную волосатую грудь. Рядом стояла двухведерная канистра со спиртом. Расплескивая спирт, он наливал его в кружку и пил неразведенный. Потом, тянулся рукой к уцелевшему в пещере снегу и хрустал льдистые зерна.
- Пришибет тебя Начальник,- гнусавила старуха.- Сам сказывал, не велено трогать спирт. Худо нам достанется.
- Не пугай черта головой совы.
- Однако ты у него батрачишь,- насмешливо прогундосила старуха, щуря свои близорукие глазки.
- Гады! Оба вы сплуататоры!-взревел Баклан. Старуха задела самое больное место баклановой души. В нем неистребимо жила волчья алчность, желание разбогатеть. Из-за этого он и очутился со старухой в тайге, узнав понаслышке, что она оберегает богатства тойонских лабазов, оставленные в тайге сбежавшими за границу хозяевами. Но Варвара не выдала ему этой тайны. Так же поступил с ним и Начальник, отец которого, колчаковский полковник, отступая к Охотскому морю, запрятал склад оружия и сколько пудов золота. К тому же Начальник с документами инженера-геолога Волкова бывал здесь и утаил богатейший золотой ручей. Сколько ни упрашивал его Баклан указать ручей,- тот не поддавался…
Смертельная ненависть ворочалась в груди Баклана к Начальнику и Варваре. Он рванул рубаху, располосовав ее пополам, и, сжав кулачищи, двинулся к Варваре.
- Ты долго будешь пить мою кровь? Хочешь, чтоб я тебя задушил? Этого просишь?
Пьяненькая старуха бросила куски мяса и кинулась в сторону, а потом полезла по крутому склону вверх. Ичиги ее скользили, приходилось карабкаться на четвереньках, но она знала, что в гору преследователь не догонит ее.