Сона осталась без мужа, поэтому отнесла младшую дочь на камень, но сердце её не выдержало, и вместо одного ребенка, которого она боялась не прокормить, она вернулась домой с двумя.
Отец Соны, Давид, к которому она вернулась после смерти мужа, поворчал для порядку, но потом махнул рукой: жизнь в горах не мёд, и большая часть детей не переступает порога пятой весны, а в доме всегда нужны лишние рабочие руки. К тому же, у Соны был старший сын, Теодор, которому нужна была невеста.
За невесту, да еще из чужой деревни, надо будет платить большой калым: ведь дети от такого брака родятся сильнее. А Теодору чужачка достанется бесплатно, да еще на благо семьи поработает. Если доживет, конечно.
Рассудив так, рачительный отец Соны махнул рукой на "лишнего" младенца, и дозволил оставить меня в доме.
Я росла сильной. Очень сильной, и рослой, когда мне исполнилось семнадцать весен, и пришла пора выходить замуж, я могла работать наравне с мужчинами. А работать нам приходилось много: иначе было не выжить.
Мой названый брат и будущий муж Теодор тоже работал, но ещё, в отличии от остальных, он мечтал.
Как-то в деревню забрел странствующий сказитель, и поведал сказку о заброшенном городе Оро, погребенном под песками пустыни, в котором сохранились древние знания.
Остальная ребятня послушала и забыла, а Теодор загорелся найти этот город.
Дед Давид был грамотным, и всех своих детей и внуков научил читать, считать и писать, считая это полезным для ведения хозяйства. Но свитков и книг в его доме почти не было. И Теодор ходил от дома к дому, прося дать прочесть книги или свитки, если таковые имелись. А еще много говорил со стариками: он говорил, что каждый человек это книга. А некоторые – целая библиотека.
В юношеской своей горячности Теодор всем говорил о том, что хочет отыскать древние знания, что бы сделать жизнь деревни легче. Но другие смеялись над ним, называя Теодор-дурачок.
Я не смеялась. Я верила Теодору. И готовилась стать его женой.
Все изменилось тогда, когда к деду пришёл сын старосты деревни и предложил за меня вола, двух ослов и пять моего веса зерна. Зачем де, дураку блаженному жена?
Дед обещал подумать: предложение было неслыханной щедрости: этого бы хватило, что бы сосватать Теодору девушку из другой деревни, а семье долгое время не знать нужды.
Ночью мы с Теодором сбежали: я уговорила его на это. Собрали запасной одежды, воды и еды и ушли через пустыню, искать потерянный город.
Города мы не нашли, ни в эту ночь, ни следующие несколько весен, но несколько раз чуть не погибли сами, и схоронили в песках своего первого сына.
Мы то скитались по пустыням, то шли от деревни к деревне. И однажды пришли в город. Не древний заброшенный, а живой город. И люди там и правда жили иначе. Они не работали от рассвета и до темна, хотя работали тоже много. Но у них оставались силы, что бы радоваться жизни. Мне было двадцать три весны, когда я в первый раз увидела, как другие танцуют. Не ритуальный танец – свадебный или похоронный, а просто, для удовольствия. Я впервые увидела, как женщины наряжаются в красивые одежды. Я впервые увидела лицедеев, разыгрывающих целые спектакли. Дети играли и учились в школах.
Я хотела остаться в городе. А Теодор хотел учиться и вернуться на родину.
И он учился. Еще восемь весен он учился и работал, и я работала и училась, работала много, как привыкла, даже когда звезды благословили нас сначала дочерью, а потом сыном.
Я не хотела возвращаться, но мой муж настоял. В один вечер мы собрали детей и всё, что нажили и двинулись в сторону родной деревни. Длинной была наша дорога, и в каждой деревне, что встречалась на нашем пути, Теодор рассказывал: как уберечь посевы от заморозков, как построить систему орошения, как увеличить всхожесть посева и урожай, как сделать, что бы в доме было тепло. Я учила, как уберечься от родовой горячки и разной детской хвори, какими травами можно лечить людей, какими – животных. Где-то над нами смеялись и гнали прочь, а где-то просили остаться: передать знания и помочь. Так наш обратный путь занял еще почти три весны.
Когда мы вернулись, оказалось, что серая лихорадка выкосила половину деревни, в том числе деда Давида и названную сестру Улу. Муж Улы так же сгинул, и Сона воспитывала трёх внуков одна. Она несказанно обрадовалась нашему возвращению: одной ей было тяжело с тремя детьми, и они голодали.