Потихоньку, его усилиями, вокруг меня стали собираться сторонники того, чтобы дать магам доступ к запретным знаниям, к запретной магии.
Я сама не заметила, как, в конце концов, мы вместе с моим мужем, оказались главными в движени, ставшем оппозиционным к традиционному порядку.
Очень быстро правительство Морвенды узнало о нашем движении, и попыталась подавить грядущую магическую революцию.
Несмотря на все усилия правительства, наше движение не смогли подавить: потому что недовольных, тех кому запретили пользоваться даром, было слишком много. На тот момент было такое ощущение, что само мироздание Мордвенды сопротивляется установленыму порядку, рождая магов, чей дар "вне закона".
А ещё, получив через магов-интуитов доступ к всемирному хранилищу знаний, мы очень быстро учились.
Несмотря на все попытки правительства подавить это движение, отловить тех кто в нём участвует, запереть в тюрьмы, лишить дара, или даже уничтожить, движение всё равно выживало и набирала силу.
Нам понадобилось 30 лет для того, чтобы отвоевать свою свободу, и добиться поблажек правительства.
В конце концов сильные мира осознали, что проще разрешить подготовку магов интуитов, взять их под контроль, чем воевать с ними, и признали их важность для развития магии на Морвенде.
Вскоре обучение таких магов включили в государственную программу обучения, и это стало нашей победой.
Элла замолчала, а я спросила её,как получилось так, что они с мужем пришли в долину.
Она ответила мне, что она искала знаний, как пройти другие миры. А нашла проход в долину. Здесь она нашла возможность общаться с людьми и иными расами из других миров.
– А теперь скажи мне, что бы было, если бы я не поверила своему дару, своей интуиции, м? – Элла вновь лукаво улыбнулась. А я вздохнула и опять продела челнок между нитями.
Маранские топи. Виренея Каспо.
Болота дышали. Но не так, как могло бы дышать живое существо – ровно и ритмично, а тяжело, с хрипами, бульканием и присвистами, словно вздымая через силу тяжкую илистую грудь, словно в торфяных его лёгких скопилась тысячелетняя туманная гниль, и теперь ищет выхода наружу.
Я передернула плечами и попыталась отвлечься, перестать вслушиваться, вдумываться в эти странные звуки ночного болота. Парни пропали: сначала ушёл Криспиан, затем – Тарвин. У меня самой тоже крутило живот. Всё же, не стоило есть грибочки, которые Криспиан насобирал сегодня днём.
Однако я уже отошла по зову природы, и успела вернуться обратно, а парней всё не было. Ну ладно Криспиан – он сожрал большую часть грибного варева, а Тарвин его едва попробовал. Кроме того, Тарвин целитель. За уши он там, что ли, Криспиана держит?
Тревога нарастала, нехорошее предчувствие нарастало, не давая сидеть на месте. Я разожгла на ладони не большой огонь, что бы подсветить себе путь, и пошла в том направлении, в котором ушли ребята.
Я ступала осторожно: все мои инстинкты разом взвыли об опасности. Воздух, густой и влажный, казался живым. Он обволакивал, давил, нашептывал, дышал в шею сладковатым запахом гнили.
Никого. Только примятая высокая трава, которую я с трудом разглядывала в свете дрожащего на руке пламени, выдавала то, что тут кто-то прошёл. Дальше были кусты с поломанными ветвями, словно тащили что-то тяжёлое, а после следы пропадали совсем.
Я занервничала, и разожгла пламя сильнее: если это какая-то неведомая тварь, то есть шанс на то, что маленький огонёк её привлечёт, а большой, напротив, отпугнёт.
Заозиралась по сторонам, и увидела вдалеке какое-то странное свечение.
Выбора особо не было, поэтому двинулась туда. Почувствовала, как и так влажная из-за сырости одежда стала мокрой от холодного пота, мгновенно прилипая к спине.
Я не могла объяснить своего чувства, но это место точно скрывало какую то древнюю, не похожую на привычную Силу, подобно тому, как вода скрывает дно колодца, а луна – чужие тайны.
Я чувствовала эту силу, казалось, протяни руку и коснешься её, словно тёмной гладкой спины морского слона, что водятся в далёких водах Тёплого Моря.
По какому-то наитию я присела на корточки, и коснулась жирной чёрной земли пальцами. Мой разум привык к быстрой и взрывной стихии – огню, то же, что происходило сейчас, больше походило на погружение в тёмную воду.
Магия болота не кричала, она шептала. Она не норовила обжечь яркой вспышкой, она проявлялась едва уловимой пульсацией.
И я вслушивалась в эти пульсации, словно в сердцебиение спящего глубоко в топях колосса.