В глубине моего сознания, словно древние, плохо поддающиеся расшифровке символы, проступали образы. Я не увидела самих Криспиана и Тарвина, лишь, словно искры, рассыпанные в воздухе, отголоски их страха и отчаяния.
И вместе с этим что то ещё. Что-то, что не было ни одной из известных мне стихий. Что-то, что существовало вне обычного понимания.
"Там, где тишина обретает голос, а смерть – жизнь." – вспыхнула в голове странная, словно чужая мысль.
Я медленно встала, волна какого-то странного оцепенения, которое я даже не осознавала до этого, скатилась, словно сон.
Теперь я была не напугана или встревожена, я была сосредоточена. Я вновь пошла вперёд, приглушив огонёк на ладони до минимума, туда, куда вело меня чутьё.
Воздух становился плотнее, словно насыщался незнакомой магией и невысказанными смыслами.
В какой то момент мне почудилось, что я не на болоте, а в знакомом с детства лесу, том, что был рядом с домом моей тётки, и в котором я, с многочисленными кузенами и кузинами, часто играла в детстве. Запах леса, лучи света, пронизывающие тонкие резные кроны листвяника, пение птиц, которые никогда не жили в этих Богинях забытых землях. Разум почти попался в ловушку красивой картинки, отвлекающую от сути.
Провела перед лицом рукой с горящим огнём, словно рассекая невидимую завесу наведенного дурмана. Огонь, мой вечный спутник, не стремился вырваться наружу, вместо этого он стал мягким, приглушённым, пульсирующим жаром, который не сжигал, а очищал изнутри, проясняя разум, рассеивая иллюзию и обнажая скрытую реальность.
Ещё несколько шагов, и я сначала почуяла, а затем увидела нечто: гладкое серебрянное окошко, висящее в воздухе, словно зеркало, портал.
О них писали в сказках и говорили в легендах. Упоминали на истории магии. Считалось, что маги древности умели создавать порталы, но технология их создания утеряна.
Я почувствовала, что меня затягивает в зеркальную гладь, словно в водоворот. И я шагнула навстречу, не в силах сопротивляться.
Сердце на секунду замерло, а затем забилось с удвоенной силой: пришло знание, что впереди не место битвы, а место откровения.
Ещё шаг, и ещё – внутрь, в эту неподвижную, безмолвную гладь. На секунду я увидела их, своих друзей: Криспиана и Тарвина, погруженных в эту неподвижную гладь, неподвижных и спокойных, словно погруженных в глубокий сон.
Зеркало портала поглотило меня, и я не знала, что ждёт меня впереди, но точно знала, что мне нужно двигаться вперёд: что бы найти своих друзей, и что бы найти кое-что ещё. Нечто большее, находящееся за пределами моего огня, за пределами ясности. Тайну, которая до времени ждала своего часа, чтобы раскрыться. В самое сердце Маранских топей, где тишина стала громче любых криков.
Екатерина Бочкарева, сегодня в 19:44
Портал принял меня без сопротивления, словно сама ткань бытия разошлась, чтобы пропустить, а затем сомкнулась вновь. Я не почувствовала никакого удара или перехода. Это было скорее похоже на погружение в густой, но не обволакивающий туман.
Пространство вокруг изменилось, и не только в плане визуальных образов – место, где я была, словно всё состояло из сгустившейся темноты. Изменилось само ощущение окружающего.
Здесь не было ни запахов, ни звуков в привычном понимании. Вместо этого, я ощутила вибрации, которые пронизывали все вокруг. Это были не вибрации физического мира, а скорее резонансы – отголоски мыслей, намерений, самой сути существ, которые когда-либо проходили через это место.
Как будто сама реальность хранила в себе память обо всем, что тут происходило.
Затем я увидела своих друзей. Они были не здесь, в этом месте. Они были словно "разбросаны" по этому беззвучному океану резонансов, но не в физическом плане, а словно искры желаний, страхов, надежд, намеряний.
Криспиан, с его вечным пылом, оставил за собой след жарких, но коротких вспышек – следы его стремительных решений, его пылающей веры.
Тарвин, с его осторожностью и аналитическим умом, оставлял более тонкие, но устойчивые нити – следы его размышлений, его попыток понять и упорядочить хаос.
У меня тоже не было тела в привычном понимании, лишь всполохи огня, закручивающиеся по спирали.
А между ними, словно в центре паутины, пульсировал совершенно иной резонанс. Он был незнаком, но при этом странно притягателен. Это было не просто существование, а осознание, которое охватывало и Криспиана, и Тарвина.
Оно не поглощало их, а скорее втягивало внутрь себя. Как если бы два человека были увлечены могучим течением, ведущим их в неизведанный водоворот.
Я осознала: это место не было тюрьмой, оно было переходом в иную форму бытия. Это был порог, который требовал не силы, а понимания. И те, кто не мог этого понять, оказывались в плену своих собственных ограничений, своих собственных вибраций.