Она покрутила пальцем, на котором, к удивлению, ни следа ожога не было, зато появился едва уловимый запах жженой травы а ноготь изменил цвет и форму.
Тарвин, наш вечно спокойный целитель, вздохнул, но его вздох был скорее усталым, чем раздраженным. Его дар исцеления, который мог бы заживить любые раны, здесь проявлялся с оттенком непредсказуемости. Если кто-то из них случайно царапался, Тарвин мог либо залечить царапину до состояния абсолютного, нерушимого коллагена, либо, наоборот, превратить её в крошечную, но назойливую язву, которая чесалась и зудела, будто сама по себе была живым существом.
– Хм, Веринея, – задумчиво произнес он, – кажется, твой маникюр сегодня тенденциозен. Напоминает стиль «фламме-френч». И, Криспиан, я бы посоветовал тебе пока воздержаться от попыток создать «легкий бриз». Помните, как вы оба вчера пытались высушить наши ботинки, а в итоге заставили болотный мох петь фальцетом?
Наконец, мы вышли на небольшую, относительно сухую поляну, где нас встретила довольно подозрительная тишина. Стоянка, которую мы разбили вчера, выглядела так, будто её перевернули вверх дном, а затем аккуратно поставили обратно.
– Ну, кто-то тут у нас решил устроить вечеринку? И где, котий побери, Зои, Лиль и Рон? – проворчал я, оглядывая разбросанные, но целые вещи.
В этот момент из-за кустов, с грацией бегемота, пытающегося проскользнуть в дверной проем, вывалилось оно. Существо, которое в местной фауне называлось «болотным удильщиком». Это было нечто среднее между лоснящейся рыбой-удильщиком с огромной, светящейся лампой на голове, и пушистой, но весьма массивной домашней кошкой. Оно было покрыто влажной, зеленоватой шерстью, а на конце его хвоста, напоминающего короткий, мокрый шест, билось маленькое, пульсирующее свечение.
Существо, завидев разложенный костер (который, как оказалось, кто-то из нашей компании (никто не признался, кто именно) всё же зажег, несмотря на все предупреждения, решило, что это – идеальный партнер для брачных игр.
– О, нет… – прохрипела Веринея, наблюдая, как удильщик, задрав голову и покачивая своим светящимся придатком, начал исполнять нечто, напоминающее смесь танца живота и неистовой тряски хвостом. Его движения были неловкими, но полными страсти, а его глаза, похожие на два тусклых самоцвета, были устремлены на пламя костра.
– Он… он думает, что костер – это самка? – прохрипел я, не веря своим глазам и давясь смехом, – и он демонстрирует свои репродуктивные навыки? Я такое только в самых темных уголках фолиантов видел!
Тарвин, держась за живот от сдерживаемого смеха, попытался вмешаться:
–Пожалуйста, уважаемый удильщик, это не ваша пара. Это просто огонь. Горячий, но не настолько, чтобы...
В этот момент удильщик, видимо, решил, что его партнеру не хватает блеска. Он с громким «Мяу-бульк!» подпрыгнул, взмахнул своей лампой, и… направленный луч света, искаженный таратонитом, упал на мою одежду. И, о чудо, мой обычный, слегка забрызганный грязью наряд, вдруг начал переливаться всеми цветами радуги.
– Серьезно?! – взвыл я, отпрыгивая, – теперь я еще и диско-шар в этой Богиней забытой дыре?!
Веринея, скрестив руки, лишь усмехнулась.
–– Знаешь, Криспиан, теперь ты выглядишь как магнит для всех светлячков в этом болоте. Может, это и есть твоя новая, слегка… экстравагантная, стихийная магия?
Болотный удильщик, не получив ожидаемой реакции от своего «пламенного партнера» и, видимо, решив, что на его выступление никто не оценил должным образом, издал недовольное «Бульк-мяу!» и, неловко переваливаясь, убрался обратно в кусты, оставляя после себя лишь легкий, но отчетливый запах сырой шерсти и… намек на розовые персиковые лепестки, которые, видимо, тоже были искажены его магией.
Я, все еще сияя, как новогодняя елка, вздохнул:
– Ладно. На сегодня с танцами покончено. Теперь мне только и остается, что ходить и мерцать. Может, встречу на своем пути какую-нибудь особо близорукую фею, которую смогу удивить.
В этот момент на нашу стоянку с другой стороны вышли весело болтавшие о чём то Зои, Рон и Лиль, и застыли в немом изумлении.
Колесница
Долина Нигде. Вальдер Райно.
Кроме кузнецы Борина в долине была ещё одна мастерская – мастерская Рахта. Рахт был широкоплечим пожилым мужчиной, с густой длинной бородой, заплетенной в две косы. Вокруг его глаз залегли глубокие морщины, из-за которых постоянно казалось, что Рахт хитрó улыбается. Его жилистые руки были покрыты сеткой тонких шрамов, как и одна сторона лица, а вместо одного уха была металлическая спираль. Я плохо разбирался в подобных вещах, но, был готов поклясться, что это бионический протез, замещавший Рахту утерянную часть тела.