Дверь отворилась, и вошла жена. Она посмотрела на мужа.
— Ты уже спать? — спросила она.
— Да, что-то притомился. Уж больно был день суматошный.
— В этом ты прав, — согласилась Софья Георгиевна. — Я тоже устала.
— А где ты сейчас была?
— У Виталия. Пыталась его уговорить выйти к людям.
— Уговорила?
— Когда я упомянула эту французскую актрису, он согласился. Оказывается, он ее знает, смотрел фильмы с ее участием.
— Да, дама она эффектная. Святослав умеет выбирать себе женщин.
Софья Георгиевна внимательно посмотрела на мужа, Ратманов перехватил ее взгляд, и понял, что, пожалуй, не стоило этого говорить. Женщины, как известно, народ ревнивый, и вряд ли жене приятны его похвалы подруге брата.
— Я вот о чем думаю, — поспешно произнес он, — судя по всему, эпидемия продлится еще долго. И как мы все тут уживемся? Очень уж разношерстная кампания здесь подобралась. Хотя почти все вроде родственники.
— Ты чего-то боишься?
— Мы провели вместе всего несколько часов, а уже проявились разногласия. Я уж не говорю о твоем Савонароле.
— Прошу, не называй его так.
— Почему? Это прозвище ему очень даже подходит. Не удивлюсь, если вскоре все он начнет тут крушить. Он же, как и его предшественник, неистовый противник роскоши. Готов ее сжечь на костре. Разве не так?
— Миша, ты сильно преувеличиваешь.
— Хотел бы преувеличивать, но чует мое сердце, совсем нет. Но, как ни странно, больше всего меня беспокоит не он.
— Кто же?
— Не догадываешься?
— Алексей?
— Алексей, — усмехнулся Ратманов. — Я сделал страшную глупость, пригласив его. Он тут намерен заниматься своим любимым делом — разоблачением коррупционеров. Да еще вместе с сыночком. Еще тот растет паренек. Когда я на него смотрю, то невольно думаю, что со временем от него будет еще больше беспокойства, чем от его отца.
— Пусть Алексей с ним и разбирается.
— Хорошо бы, да боюсь, что больше неприятностей он будет доставлять нам, а не ему. Не могу понять, почему так Рената ему симпатизирует. У них же нет ничего общего. — Ратманов вопросительно взглянул на жену. Она поняла его немой вопрос.
— Получается, что есть. Только мы с тобой не знаем.
— М-да, — промычал он, — боюсь, что все именно так. Софочка, я заметил, что Алексей реагирует на тебя лучше, чем на меня. Внуши ему мысль, чтобы он тут ничего не затевал. Ей богу, сейчас есть более важные вещи. Кто знает, что будет с нами через какое-то время. Сегодня нужно думать в первую очередь о себе, о том, как не подхватить эту заразу, а уж потом обо всем другом.
— Некоторые считают, что как раз все наоборот. В такой ситуации в первую очередь нужно думать об общественном, а уж потом — о личном.
— Это тебе поп внушил? — подозрительно посмотрел Ратманов на жену.
— Кроме него есть и другие источники информации.
Несколько секунд он сосредоточенно молчал.
— Не понимаю я тебя, в последнее время ты стала какой-то другой.
— Это так заметно?
Ратманов пожал плечами.
— Твоему мужу — да, другим — не знаю.
— Тебе это не нравится?
— Я бы хотел, чтобы ты оставалась прежней. Такой ты мне нравишься больше.
— Увы, это невозможно, — вздохнула Софья Георгиевна. — Если человек уже изменился, прежним он не будет. Тебе придется привыкать ко мне другой.
— А я тебя все же очень бы попросил остаться именно прежней, — приказным тоном проговорил Ратманов. — Родная, мы же с тобой столько лет жили душа в душу, — уже с другой, более мягкой интонацией продолжил он. — Нам было так замечательно. Разве не так?
— Так, — согласилась Софья Георгиевна, но ее голос слегка дрогнул от сомнения.
— Значит, ты мне обещаешь?
— Я постараюсь. — Она хотела что-то добавить, но в самый последний миг передумала. — Давай, Мишенька, спать. Завтра нам предстоит тоже нелегкий день.
Перед сном Азаров зашел к сыну. Ростислав только что вернулся в свою комнату и разбирал кровать для сна.
— Где ты был? — поинтересовался Азаров.
— У Ренаты, — не слишком охотно отозвался сын.
— Я смотрю, вы почти не расстаетесь.
— Расстаемся, как видишь.
Ростислав разобрал кровать, быстро разделся и скользнул под одеяло. Азаров сел на стул рядом с ним.
— Странные у вас отношения, — сказал он, — почти не видитесь, а дружба тесная. При этом вы совершенно разные. Не пойму, что вас объединяет.
Ростислав лежал на кровати и молчал.
— Не хочешь разговаривать, — встал Азаров. — Тогда пойду к себе.