— Не знаю, о чем будут ваш новый фильм, дядя Святослав, но непременно главную роль должна исполнять мадам Жобер, — произнес Виталий.
— Вы очень любезны, Виталий, — сказала Соланж.
— Я непременно учту твое пожелание, — иронично посмотрел на племянника Святослав. — Тебе, Виталий, все равно, что я буду снимать, лишь бы Соланж — в главной роли. Я верно уловил твою мысль?
— А почему, собственно, нет. В фильмах мне больше всего нравятся занятые в них красивые актрисы.
— Больше всего их в порно. Может, тебе переключиться на просмотр только таких фильмов?
— Это пошло, дядя Станислав. В порно красота любой женщины нивелируется. Да и зачем там она, там ценится совсем другое.
— Ты, оказывается, разбираешься в таких вещах, — насмешливо произнес Святослав. — В случае чего буду к тебе обращаться за консультацией.
— Всегда рад помочь родственнику, — едко улыбнулся Виталий.
— Мы, пожалуй, с Соланж сходим искупаться в бассейн, — встал Святослав с кресла. — Ты не возражаешь? — обратился он к своей подруге.
— С большим удовольствием. Виталий, была рада нашему знакомству.
— А я просто счастлив, что вы гостите в нашем доме, — ответил Виталий, снова целуя ей руку. — Я полон надежды на продолжение нашего знакомства.
Соланж посмотрела на молодого человека и вслед за Станиславом вышла из комнаты.
Поведение, да и сам вид Ренаты Софьи Георгиевне не нравились уже давно. В какой-то момент она стала замечать, что с дочерью творится нечто не совсем понятное. Все вроде бы обстоит благополучно; она вполне успешно учится в консерватории, иногда выступает с концертами, каждую ночь ночует дома. И при этом какой-то почти постоянный тусклый взгляд, подчас излишняя раздражительность, которое сменяется на безразличие ко всему, что для молодой девушки выглядит удивительно.
Сначала Софья Георгиевна полагала, что это связано с какими-то любовными переживаниями Ренаты, но затем изменила мнение, ей стало казаться, что причина такого поведения другая. Но выяснить все как-то не получалось, то не было времени, то не складывался между ними разговор. К тому же периодически Рената напоминала себя прежней — веселой, жизнерадостной, полной надежд и оптимизма.
Но сейчас Софьи Георгиевны видела, что Рената снова не в своей тарелке. Ест мало и без аппетита, почти все время молчит, погруженная в какие-то свои мысли, а если и обращает на кого-то внимания, то преимущественно на Ростислава. Против него Софья Георгиевна особо ничего не имела, хотя с ее точки зрения то был не самый лучший образец молодого человека. Уж больно он какой-то резкий, непримиримый, если смотрит на тебя, то, как прокурор, который выносит приговор подсудимому. Она не до конца понимала, откуда это в нем. Хотя, если вспомнить, чем занимается его отец, то становятся более ясными истоки такого поведения. Она бы не хотела, чтобы ее дочь уж слишком тесно общалась с ним, хотя в данной обстановке у Ренаты просто нет выбора. И все же…
Софья Георгиевна думала о том, что сейчас самое время заняться дочерью, попытаться выяснить, что же все-таки с ней происходит. Когда завершится пандемия, вновь окажется некогда, снова обоих поглотит водоворот бесконечных дел. А потому нужно, не откладывая, поговорить по душам с Ренатой. Если, конечно, такой разговор получится, в чем Софья Георгиевна была далеко не уверенна.
После завтрака, выждав немного времени, Софья Георгиевна постучала в комнату дочери. Услышав разрешение «войти», решительно отворила дверь. И увидела разочарование на лице Ренаты, которая явно ждала не ее. Скорей всего, Ростислава.
Рената лежала на кровати. Софья Георгиевна подошла к ней и к своему ужасу увидела на тумбочке упаковку, в котором она узнала кокаин. Как медик она неоднократно встречалась с ним в своей практике.
Софье Георгиевне стало мгновенно холодно: неужели Рената докатилась до наркотиков? Если так, это просто ужасно. Но она постаралась взять себя в руки и не выдать, что обнаружила страшную находку. По опыту она знала, что попытка напрямую воздействовать на человека, применяющего подобные средства, не только не приносит результата, а наоборот, лишь ухудшает ситуацию. Надо действовать более тонко, хотя, как именно, она пока не очень представляла.
Софья Георгиевна сознательно села так, чтобы не смотреть на кокаин и не смущать этим дочь. Пусть думает, что она ничего не заметила.
— Мама, ты чего? — спросила Рената. Она явно не была расположена сейчас к общению.
— Вот зашла поговорить. Может же мать в кое то веки пообщаться со своей дочерью.