— Алексей Германович, вы идете в дом? — поинтересовался Шевардин, поравнявшись с Азаровым.
— Да, — не без удивления подтвердил Азаров. — А что?
— Да так, ничего, — произнес управляющий. — Просто вижу, вы много гуляете по территории.
— Во-первых, не так уж и много, а во-вторых, это запрещено?
— Да нет, не запрещено, гуляйте сколько хотите.
— Тогда в чем же дело?
— Я отвечаю за безопасность всей территории, за порядок на ней.
— А я представляю опасность для безопасности всей этой территории. Я правильно вас понял?
Шевардин внезапно засмеялся и так же внезапно прекратил смеяться.
— Алексей Германович, там, где вы появляетесь, или появляются ваши сотрудники, всегда потом что-то происходит. Поэтому ваш брат Михаил Германович просил приглядывать за вашими передвижениями. Видите, как я с вами откровенен.
— Вы добиваетесь моей благодарности? — спросил Азаров. Он не совсем ясно понимал смысл этого странного разговора.
— Ну что вы, я не нуждаюсь ни в чьей благодарности — для этого у меня хватает собственных средств. Михаил Германович платит достаточно щедро, к тому же у меня остались накопления от прежней работы.
— Могу лишь порадоваться за вас.
— Ну, это вряд ли, человеческая натура такова, что никто не радуется, когда узнает, что другой человек не беден. А уж если он богат… — Шевардин безнадежно махнул рукой.
— Вы хорошо знаете человеческую натуру, — отметил Азаров.
— Ничего удивительного, я же по образованию психолог.
— Вот как! — удивился Азаров. — Как же вас занесло сюда, на должность управляющего у моего брата?
— Долгая история. Хотелось разбогатеть, перепробовал много специальностей, работал на разных работах, пока не попал сюда. Но психология — это мой конек, можно сказать, хобби.
— Буду иметь в виду, что лучше держаться от вас подальше.
На этот раз Шевардин смеялся не меньше пары минут.
— Вообще, это благоразумно, — отметил он, мгновенно став серьезным.
Квантовые скачки в настроении Шевардина вызвали удивление у Азарова. Он попытался понять, это такая у него переменчивая натура или игра?
— Я не самый благоразумный человек, — сказал Азаров.
— Я это знаю. И не только я. Но хочу предложить вам подумать вот о чем: сейчас вокруг бушует эпидемия. Мои друзья с воли мне сообщают, что обстановка быстро ухудшается. Власть на самом деле сильно ее приукрашивают, больных и умерших реально намного больше.
— Я в этом нисколько не сомневаюсь. Но что из этого?
— Здесь безопасно, все контролируется. Я этим лично занимаюсь. Ни один вирус сюда не проскочит. Это я вам гарантирую, Алексей Германович. Умерьте на это время ваш борцовский пыл. Сейчас стране совсем не до того.
Какое-то время Азаров молчал, затем пристально посмотрел на Шевардина.
— А можно узнать, от чьего имени вы делаете мне такое предложение?
— Исключительно от своего. Я лишь хочу, чтобы на вверенной мне территории царили мир и спокойствие. У нас всех одна задача — выжить. А что будет дальше, чего сейчас о том думать. Знаете, что страшней всего?
— Если скажите, буду знать.
— Скажу, мне не жалко. Самое страшное то, что никто не может знать — переживет ли он эти события? Мы неожиданно для себя очутились в мире с повышенным уровнем неизвестности. Как психолог, могу сообщить, что людям в такие периоды особенно трудно. У них обостряются психологические проблемы и даже физиологические. У вас есть хронические заболевания?
— Пока к счастью нет.
— Это прекрасно, Алексей Германович. Но вероятность того, что они могут появиться, сейчас особенно велика. Надо беречь себя для лучших времен. А эти надо просто пережить. Собственно, это все, что я хотел вам сказать.
— Меня не покидает ощущение, что для управляющего — это не совсем обычный разговор.
— Вы находитесь под влиянием стандартных представлений об управляющих, — на мгновение улыбнулся Шевардин. — Вы любите разбивать стереотипы, но сами полностью от них так и не освободились.
— Возможно. Но я не хочу просто пережить, даже в нынешних условиях хочу полноценно жить.
— Весьма похвально. А как это может в такой ситуации выглядеть?
— Я и сам до конца не знаю. Я часто импровизирую.
— Импровизации в момент такой серьезной эпидемии могут быть слишком рискованными.
— Ну что делать, такой уж я.
Шевардин покачал головой. Но что означал этот жест, Азаров так и не понял.
Они подошли к дому.