Но Ратманов не обратил внимания на этот выпад, ему было просто не до того.
— Значит, иными словами надо рисковать?
— Надо, Миша, надо. Без риска вообще ничего не получится. Это я тебе, как борец с режимом говорю. Все, что я сумел сделать, только благодаря тому, что все время что-то ставлю на кон. Поэтому и жена ушла, не выдержала напряжения.
Но Ратманову было сейчас не до семейных дел брата. Он думал совсем об ином.
— И ты не боишься, что рискуя, можешь не просто проиграть, но и потерять все, вплоть до жизни?
— Разве этого можно не бояться. Просто есть два типа людей: одни способны преодолеть свой страх, а других он парализует. И эти уж точно рано или поздно все проиграют.
— Ты прав, на сто процентов прав! — вдруг воскликнул Ратманов. — Делай, что должен, и будь, что будет. Так, кажется, Наполеон говорил.
— По-моему, это было что-то вроде его девиза, — подтвердил Азаров.
— Ты мне здорово помог, Алексей. За это проси, что хочешь, только не сейчас, а как-нибудь потом. Ну и в пределах разумного. Членом твоей организации я не стану. И сливать тебе компромат — тоже.
— Вот уж на что я точно не рассчитываю.
— И правильно, — кивнул головой Ратманов. — А сейчас, прости, мне нужно срочно тебя оставить. Хочешь, допей бутылку, это отличное вино. Между прочим, стоит триста евро.
— Я подумаю, — немного удивленный поведением брата, произнес Азаров.
— Подумай, — сказал Ратманов и стремительно вышел из зала.
Рената открыла глаза и увидела склоненное над ней лицо матери. Несколько мгновений она смотрела на него.
— Что со мной? — спросила девушка.
— Ты была без сознания, — ответила Софья Георгиевна.
— Без сознания? — удивилась Рената. — И долго?
— Минут пятнадцать, не меньше.
Рената задумалась.
— Это плохо, что я потеряла сознание? — поинтересовалась она.
— Не знаю, Рената. Отец Варлам сказал, что после такого обряда это случается нередко. Скажи, что ты чувствуешь?
Рената сосредоточилась на своих ощущениях.
— Я ничего не чувствую.
— Этого не может быть! — не поверила Софья Георгиевна.
— Я, конечно, что-то чувствую, но не могу понять, что же именно. — Некоторое время она молчала. — Мама, ты веришь, что из меня вышел бес? Может, ты даже видела его?
— Я ничего не видела, кроме того, что ты содрогнулась всем телом и потеряла сознание. Мы с отцом Варламом тебя перенесли на кровать. Вернее, это сделал он.
— А где отец Варлам?
— Ушел. Он сказал, что сделал свое дело, и больше ты в нем не нуждаешься.
— Это хорошо, что он ушел.
— Он тебя пугает? — спросила Софья Георгиевна.
— Да, — подтвердила Рената. — Мне кажется, он всех нас ненавидит. И считает, что в каждом из нас сидит бес.
— Это не так, он нас любит, но по своему, — попыталась как можно мягче возразить Софья Георгиевна. — У него свой взгляд на все, что сегодня происходит в мире. Он считает, что пандемия — это расплата за грехи. Впрочем, мы уже с тобой говорили об этом. Но сейчас важно другое, как ты будешь дальше себя вести?
— А как я должна?
— Раз и навсегда покончить с кокаином, — решительно произнесла Софья Георгиевна. — И тогда бес в тебя ни за что не вселится.
— Ты, в самом деле, веришь, что внутри меня сидел бес?
Софья Георгиевна молчала довольно долго.
— Я не знаю. Я даже думаю, что это не суть важно, был ли бес в тебе или нет. Послушай, моя девочка, — задумчиво произнесла она, — я с самого детства мечтала стать врачом. И, как ты знаешь, стала и даже защитила кандидатскую диссертацию. Поверь, это был действительно научный труд, я посвятила ему пять лет своей жизни. Я свято верила, что медицина способна вылечить многие тяжелые заболевания. Но вот пришел этот ужасный вирус — и оказалось, что никто ничего о нем толком не знает, что никаких методик лечения его нет. Вся огромная медицинская наука, на которую тратятся во всем мире гигантские средства, оказалась беспомощной. Мы словно вернулись на сто лет, а может и на все двести назад. Вот ты меня спрашиваешь — верю ли я в изгнание бесов? И я тебе честно отвечаю: еще неделю, ну может две недели назад, я бы твердо ответила: не верю, считаю эту практику сродни мракобесию. Но сейчас я на многое меняю воззрение. Нет, это не совсем так, точнее, я отказываюсь от многих привычных представлений. И в первую очередь в наши знания о происходящем. А коли так, почему бы не быть и бесам, почему они не могут вселяться в нас и разрушать наши души и тела. Вирусы могут, а они нет, как-то не логично. Вот мой ответ на твой вопрос.