— Я уже училась этому вместе с Вожыком, — ответила Герда, радуясь, что тоже смогла его удивить.
— Хорошо, тогда покажи.
Они устроились на бревнах друг напротив друга. Герда втянула в легкие обжигающе холодный воздух, так же медленно выпустила и принялась про себя считать вдохи и выдохи. Это было очень нелегко, потому что Николя взял ее за руку, нащупал пульс и пристально уставился в глаза.
— Ладно, хватит, — Охотник убрал руку. — Ты все неправильно делаешь. Распрями спину, не сутуль плечи, подними голову. Почему ты ее все время опускаешь? Если не можешь держать прямо, то просто отклонись назад, так у тебя спина сразу выпрямится. Хорошо. А теперь расслабься, закрой глаза и дыши глубоко.
Николя положил ладонь ей на живот. Герда внутренне сжалась, но сделала все, как было сказано. Вздох выдался тяжелым и неровным, а выдох и того хуже. Она открыла глаза и вопросительно глянула на Охотника.
— Попробуй еще раз, — велел Николя. — Ты не расслабляешься. Расслабься!
Герда попробовала еще раз. Николя взял обе ее руки в свои и тоже закрыл глаза. Она не знала, сколько они так просидели, но в конце концов стало скучно. Герда открыла глаза. Охотник продолжал сидеть с отрешенным видом. Она уже наблюдала его в похожем состоянии в библиотеке, только тогда он проделывал это с открытыми глазами. Словно Николя есть, и его нет одновременно.
— Почему при нашей первой встрече на плато вы солгали насчет того, кто вы? Вы же видели, что я вас узнала, — Герда начала задавать мучившие ее вопросы, которые не решалась озвучить до этого.
Николя поморщился и тоже открыл глаза.
— Потому что то имя, под которым ты знала меня раньше, не стоит произносить вслух. Все считают, что Николас Комри умер. И это к лучшему. Пожалуйста, не рассказывай никому о том, что тебе известно. А теперь давай продолжим, — Охотник замолчал и снова закрыл глаза. Герда поспешила последовать его примеру.
Снова стало скучно. Сколько можно сидеть, ничего не делая?
— Что еще говорил мой отец? Он упоминал своих родителей?
— Ничего, Герда, ничего. Мы едва успели парой слов перекинуться. Сомневаюсь, что он стал бы рассказывать о своих связях со Стражами первому встречному. Пожалуйста, давай не будем отвлекаться.
Герда разочарованно кивнула и опять попыталась сосредоточиться на дыхании. Когда сидеть смирно стало совсем невмоготу, она начала раскачиваться взад-вперед, как маятник. Николя скрипнул зубами точь-в-точь как Финист. Это напомнило об еще одном невыясненном вопросе.
— Почему Финист думает, что вам и Компании нельзя доверять?
— Почему бы не спросить об этом у него? Откуда мне знать, отчего он такой мнительный?
Николя явно начал терять терпение. Почему у мужчин его так ненадолго хватает?
— Пожалуйста, давай сосредоточимся на упражнении и не будем отвлекаться на всякую ерунду.
Герда в который уже раз честно попыталась расслабиться, но тело словно само не желало успокаиваться. Хотелось ерзать и крутиться. От скуки Герда начала про себя напевать мелодии знакомых песенок, которые часто играли на праздниках в Дрисвятах. И сама не заметила, как стала кивать в такт крутившейся в голове музыки.
— Герда! — прикрикнул Николя. Она вздрогнула и открыла глаза. — Это просто невозможно. Ты постоянно дергаешься и разговариваешь. Так нельзя. Сила ветра в молчании.
— Так мой дар тоже относится к стихии ветра?
— Да. Я привел тебя сюда, чтобы ты смогла его ощутить, но ничего не получается, потому что ты не хочешь расслабиться. Требуется только сидеть молча, считать вздохи и слушать ветер.
— Простите... Видно, мой дар слишком слабый и я не могу ничего услышать.
— Да причем тут это? Ветер может слышать даже самый обычный человек.
Герда понурилась. Обидно, что все началось с провала. Эта учеба будет совсем не такой веселой, как она представляла.
— Ладно, если ты устала, давай прервемся и поедим, — предложил Николя.
Герда достала из сумки врученный Эглаборгом сверток с кусочками вяленого мяса и хлеба, взяла себе совсем чуть-чуть, а остальное отдала Охотнику.
— Тебе следует больше есть, чтобы восстановить силы после истощения, — недовольно заметил он.
— Я не привыкла, — тихо ответила Герда.
— Пора бросать старые привычки.
Она потупилась. А толку, если это все равно временно, и что будет дальше, она не знает?
— Почему ты такая скованная? — нахмурился Николя, так и не дождавшись ответа. — Раньше ты такой не была.
— Откуда вы знаете, какой я была раньше? Вы ведь гостили у нас совсем недолго и не успели понять, какая я на самом деле, а я не успела узнать вас.